Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

девушки

продолжение

Про "Пиздец не вечен": я вот парилась, что ребята не дают эту табличку с зеркала снять, дети же заходят, и вот как раз на мастер-класс пришло аж шестеро детей и трое взрослых. Детей надпись не заинтересовала вообще, они пришли войлок валять и радостно валяли. А вот родители отреагировали.

Они обрадовались! Одна мама сказала "Боже, какая мотивирующая надпись, мне это надо!" и немедленно сфотографировала телефончиком.

Кажется, всё-таки надо будет сделать такие открытки. Наклейки. Майки, в конце концов!
фигушки

фиговый акционизм

Мы закупаем еду после работы в ночном Перекрестке, потому что он рядом, но овощи там выглядят довольно по-советски. Однажды мне довелось побывать на овощебазе. Рассказывать про советскую овощебазу - всё равно что про Холокост: не верят. Так что флэшбеки тех времён в изрядной степени ранят. Но если пойти дальше по Чкаловскому, там есть еще одна ночная лавка, несетевая, очень частная. По ночам там работает один-единственный дядька, тощий и усатый, такое ощущение, что он работает вообще без выходных. Бывает так, что мы попадаем в Перекрестке на подсчет дневной выручки, где-то с часу до часа тридцати ночи, тогда мы сразу идем в этот хачмагаз, и там восхитительно пахнет всеми овощами разом, и овощи там сияют, а фрукты так вообще. Волшебная лавка, не иначе.

Зашли туда сегодня за морковкой и чечевицей, а на выходе из овощной половины как раз лежали в фиолетовом поддоне три оставшиеся фиги. То есть, инжирины. Я ухватила самую красивую, они продаются поштучно, и подумала было, что надо бы донести до дома и помыть - и передумала, и сожрала, как сожрала бы, сорвав ее с фигового дерева в пустыне. Когда-то Печкин водил нас в Пещеру Близнецов в Израиле, мы долго искали вход и нашли его как раз по инжирному дереву, оно раскорячилось над входом и, видимо, дотягивалось корнями до воды. Воду из пещеры пить нельзя: там четыре вида летучих мышей, источник оформлен очень аккуратно, видимо, для них. Но я нашла-таки на дереве одну спелую фигу и съела ее сразу, потому что долгое блуждание по скалам в поисках входа в пещеру как-то располагает.

Офигенная оказалась фига. Эта, сегодняшняя. А потом я подумала, что это такой акционизм: во времена, когда буквально всё вгружает в меня страх перед страаашными вирусами и страааашными бактериями жрать немытую фигу можно исключительно в качестве высказывания. Да, я часть этой планеты и ее природы. Мои ноги стоят на земле, я часть земли. Моя голова в воздухе, я часть неба. Я не хочу больше бояться просто быть!

У моей акции даже было два зрителя. Один, впрочем, не видит ничего удивительного в поедании немытых фиг, зато другая оценила.
девушки

что шаману приносить

Нам тут внезапно понадобился гуммиарабик. Это Зябла у меня увлеклась производством акварельных красок, потому что настоящий художник должен уметь делать всё с нуля. В акварельной краске участвую гуммиарабик, мёд, ароматическое масло и минеральный пигмент (а еще стекло и стеклянная растиралка для пигмента). И если всё остальное у нас достаточно аутентично, ну разве что некоторые пигменты мы покупаем в магазине, и только один извлекли из земли, то гуммиарабик в магазине продается за большие деньги в уже разведённом виде, и разведён он не в той пропорции.

Короче, если вдруг у кого в дедушкиной мастерской завалялся гуммиарабик в исходном виде - а исходно он выглядел как такие канифолеподобные округлые катышки, и всякие дедушки хранили его для каких-нибудь древних нужд - мы охотно примем это в дар. Одним таким даром мы уже воспользовались, но он кончился.

Кстати, в том кульке, что у меня завалялся, гуммиарабик был перемешан с канифолью. Но их легко отличить друг от друга, если поджечь. Канифоль плавится, а гуммиарабик обугливается, как резинка.
камлать-колотить

о хорошем

У меня висят два заказа (третий, полученный вчера, я сама подвесила до конца лета, потому что хорошенького понемножку, но заказчик не против ждать), висит Таро, русалки не висят, но они раз в неделю - и ничего не делается, пока не сделаешь то, на что есть вдохновение. Если бы оно было на заказы! Но оно так не работает.

Я решила сдвинуть дело с мертвой точки, сдалась и сделала две штуки по вдохновению. Одну вообще как бы между делом, пока готовился ужин, и прямо отлегло: давно хотела нечасы с белым городом из мамонта, и, кажется, они вообще не отняли времени. Я с тем же успехом могла в это время сидеть и играть в камешки, учитывая, что ужинаем мы часа в два ночи, обычно меня ни на что толковое и не хватает. Но хватает, когда прёт. Вторая вещь - платье-балахон из неведомой натуральной ткани. Я купила ее в секонде, она абстрактно-никакого цвета - то ли кофе с молоком, то ли хаки, то ли серая, зависит от освещения; абстрактно-неопределимого материала, не поймешь, хлопок, лён, шелк или вообще крапива, но натуралка точно. Может, она вообще из другого мира выпала, с другими растениями. Выдернутая нитка блестит, как шелковая, но, когда ее жжёшь, пахнет скорее травой, чем паутиной. Могла ли я из такого не сшить себе платье?! Да я не могла ничего больше делать и ни о чем думать, пока его не сшила.

Возможно, теперь меня отпустит, и я сделаю поочередно то, что висит.
у реки

птенец депрессии

Мы продолжаем играть, а я продолжаю наблюдения. Текст из четвертого хопа блиц-хопа, такой у нас новый формат.

Когда вечером в пятницу город накрыло туманом, все рванули фотографировать. Травка оказалась в тумане не специально, не до того было, так случайно совпало: позвали найти одну потерянную в доме штуку, Травка ее и нашла, а, когда вышла, едва различила у оградки собственный велосипед. Всё окружающее тонуло в тумане, обрезанные тополя выглядывали из тумана, как скрюченные руки, оранжевые фонари расплывались кляксами, от одного корпуса хрущёвки было не различить следующий. Всё как мы любим. Травка, выехав на Смоленку, прислонила велосипед к дереву и принялась фотографировать во все стороны: куда ни глянь, всё было странным, прекрасным и фотогеничным. Зайдя в инстаграм, обнаружила, что и все уже там со своими картинками тумана, а пальцы к этому моменту порядком замёрзли. Это завтра будет тепло, сегодня - зима ещё. Махнула рукой: постить можно и из дома, а до него еще надо доехать. Тем более, что по дороге будут Тучков мост и тонущая в тумане Малая Нева, и ельник рядом с Юбилейным, и еще масса доступных красот. Может, и получше кадры будут, чем эта картинка с разлапистыми пнями.

Но, стоило начать удаляться от залива, как кайф тумана начал куда-то уходить. Никаких красот, смурь и хмарь, оранжевые фонари, серая щель неба. И сырость пробирается в рукава. Хоть оставайся там, возле устья Смоленки. Но тоже долго не высидишь. Травка почему-то начала падать духом, как будто не сделала только что шаманскую работу, мелкую, но полезную - да ну, какая там польза, сами бы нашли, просто нашли предлог заманить Травку в гости на кофе с пирогом, так не собралась бы, какой там в городе настоящий шаманизм, так, игры. Бурятские шаманы вон дело говорят: если у тебя в роду шаманов не было, всё не всерьёз (о том, что в Монголии самостийных шаманов, получивших инициацию от духов, считают самыми сильными, Травка, конечно, не вспомнила).
Collapse )
девушки

ночной пазл

Вечером в Лесу, как всегда по субботам, мы расписывали следующую неделю, и пролезали этим в бутылочное горлышко. Пока у нас нет медкнижек, а всякие службы читают наши соцсети, писать о напитках не хочется. Устраивать мастер-классы тоже, потому что мы дико устали и не потянем. В общем, пролезли еле-еле. Очень это было нервно, а нас еще ждало раскладывание нового тиража фанатских карт, на которых мы, как и обещали, не особенно зарабатываем, зато они привлекают к нам людей.

Милые люди из типографии разложили нам все колоды по порядку и разделили их картонками с кусками домиков. Какая-то очень приятная аппликация в детском стиле: домики с двускатными крышами, забор, кошка на крыше веранды. Быстро разложив все колоды, мы осознали, что это всё части одной картинки, и стали её собирать.

Ага, это называется, художники устали. В четыре часа ночи собирать пазл мы не устали! Перебрали все разделилки, выбрали все части картины, разложили ее на столе. Не хватило трёх кусочков. Посмеялись, что надо бы заявиться в типографию "Помидор" и потребовать оставшиеся кусочки. А потом взяли три чистые разделилки и дорисовали недостающее фломастерами. А то нас внезапно обеспокоило, что у нас не собралось ни одного целого дома, а теперь у нас их целых шесть.

Жалко было разбирать, но мы всегда, уходя, складываем стол. Выбрали для нового пазла красивый красный мешочек, теперь всякий желающий сможет его собрать. Всего вышла двадцать одна карточка. Мы маньяки, конечно. Но, когда мы маньячим, от этого дико энергия прибавляется. Вроде, когда обсуждали дела, чуть ли не лужицами растекались, а тут ожили.
девушки

часы с совой и другие штуки

А это вот текст из позапредыдущего хопа игры. Предыдущий я пропустила, потому что вертолёты были в моей голове и насморк в носу. А теперь даже хватило и на текст написать, и к себе перевыложить. Потому что хочу, чтобы эти маленькие белые следы были и у меня. Кроме того, оба текста оказались приблизительно на одну и ту же тему, что, в общем, и не страшно, учитывая, что это всё фактически одна и та же книжка.

- А если повернуть эти часы лицом к стене, у нас будут часы с дятлом, - с сомнением сказал Ёксель.

- Стены-то войлочные, - покачала головой Яна, - дятел увязнет.

Часы достались в груде всякого другого. С тех пор, как Ёксель снял себе мастерскую в новом лофте на Васильевском, она немедленно начала наполняться странным: посудой в форме драконов, трехногой мебелью, пиджаками былых эпох, коробками с пуговицами, кривыми подрамниками. Лофт Ёкселю достался совсем пустой: голые бетонные стены, даже дверь пришлось навешивать самим, пыльное окно и железные балки потолка, а больше в помещении ничего и не было. Ну да ничего страшного: лофт быстро оброс благодаря добрым людям и сообществу "Страшные вещи". Например, переноской электричества в этой мастерской работала ярко-розовая свинья, вся покрытая пятачками. Стены Ёксель обнёс конструкцией из бруса, надеясь потом навесить на нее что-нибудь художественное, по мере появления материала, и тут девочек унесло в войлок, и все как безумные принялись валять из цветной шерсти абстрактной формы войлочные коврики и набивать их на стены в случайном порядке. Все мечтали о ковре, но для ковра надо было собираться всей компанией и валять его прямо на месте, а до воды в лофте надо было идти до конца коридора, да и вода там была только холодная. А потом ковёр и вовсе потерял актуальность, потому что мастерская заполнилась странными предметами. Кубометр книжек. Коллекция резиновых троллей, среди которых были раввин, католический священник и друид. Половинка ванны, отпиленная болгаркой и обёрнутая монгольским одеялом. Огромный рулон крафтовой бумаги, закатывать который пришлось втроём. И, наконец, собственно мольберт Ёкселя, ради которого всё и затевалось - затиснутый в угол и забытый, потому что Ёксель который день сидел с книжками и скотчем и заворачивал книжную лотерею.

Запланировали на выходные акцию: раздачу страшных вещей с лотереей. Потому что мастерскую надо отбивать, а от вещей избавляться. Всё случилось спонтанно: сначала Ёкселю пришлось нарисовать в темном дворе бычка, а потом оказалось, что не рисовать не получается, и всё завертелось. Из ниоткуда нарисовалась компания милых сумасшедших девушек, войлочные стены, начались акции, перфомансы и жертвоприношения. Никто не ожидал, что жертв будет так много, и что некоторые из них будут такими сложными для осознания.

Накануне девочки разложили предметы по категориям: отдельно одежду (некоторая с тремя рукавами), отдельно книжки, отдельно всякие неопознанные металлические детали, из которых при желании и при наличии болтов можно было бы собрать звездолёт, но пока никто не собрался, отдельно игрушки, из которых уже отчасти что-то собрали. Теперь Ёксель решил завернуть уже всё, что подвернётся, помечая обёртки намекающими картинками. После первой сессии с обёртыванием скотча в мастерской практически не осталось, пришлось купить эпический совершенно рулон, чтоб уж точно хватило, и целую коробку простых черных маркеров.

- Ладно, я пойду, - раздался голос Яны, и Ёксель с недоумением осознал, что Яна всё еще медитирует на часы, а его самого, кажется, унесло в бескрайнее море крафта и скотча. - Ты тут на ночь, что ли, остаёшься?

- Никакого смысла совершать ошибку и выходить из комнаты, - покачал головой Ёксель, - и вообще давно хотел тут переночевать. Тут такой лабиринт.

- Ну тогда пока.
Казалось бы, Яна последние полчаса молчала и не подавала сигналов, а без неё всё сразу изменилось. Сразу ощутилось молчаливое пустое пространство лофта, его темнота, гулкость и одиночество. Ёксель встал, поплотнее закрыл обитую войлоком дверь, обошел мастерскую по периметру, а потом всё-таки забил гвоздь в то место стены, где, как он помнил, точно была балка, и водрузил на гвоздь ходики. Оттянул чугунную шишку вниз, завёл ходики прицепленным к шишке ключиком. Ходики послушно затикали, и это немножко спасло обстановку.

Ёксель вернулся к своему занятию. Хотелось всё запаковать до того, как Марсианка принесёт картины. Да, выставка тут тоже планировалась, и Ёксель предпочитал не думать, какими будут эти картины, учитывая, что нарисовано у Марсианки на ботинках. Неважно. Главное, освободить ей место, а дальше пусть всё идёт, как идёт.

И тут оказалось, что у ходиков есть дополнительное свойство: они заставляют напряженно ждать, когда же выскочит кукушка. Полночь Ёксель уже пропустил: завёл часы в ноль десять. Была небольшая надежда на половину первого, но это не у всяких ходиков бывает, а в час будет всего одно ку-ку. А кукушку разглядеть хотелось.

Понял, что, ожидая кукуканья, никак не может сообразить, какой картинкой пометить книжку Дейла Карнеги, и сидит с ней уже десять минут. Отложил книжку и маркер, еще десять минут ходил из угла в угол, потом споткнулся о коробку с фигурками из киндер-сюрприза, еще десять минут разглядывал фигурки, а потом расставил их по подоконнику. В той же коробке нашлась пачка зубочисток и маленькие квадратные бумажки. Человек, притащивший коробку, говорил, что это заготовка для мимимитинга, но не объяснил, что это значит - Ёксель, охваченный нервозностью, теперь понял это сам. Конечно, на квадратиках следовало написать лозунги, наколоть квадратики на зубочистки и вручить персонажам мультфильмов, индейцам и медведикам для провозглашения. Мыслей особенных не было: для много буквенных лозунгов маркер оказался слишком толстым, так что Ёксель написал на бумажках всякое: "Ы!" "Это моё Я" и много раз "Ку-ку". Да когда ж она кукукнет, зараза такая, сколько ж можно ждать!

Теперь их надо было расставить как-то посимпатичнее, и вот этим неожиданно так увлёкся, что, когда раздалось уханье, как-то не сообразил, что это вообще было. Уставился на часы, но дверца уже захлопнулась.

- Эй, - сказал часам, - где куку? Почему угу?!

Подошел к часам, осторожно подковырнул ногтем дверцу. Действительно, внутри сидела маленькая сова с глазами-бусинками. Потыкал в неё пальцем. Надо же, действительно сова, не то чтобы очень реалистичная, но вполне узнаваемая!

Познакомившись с совой, Ёксель расслабился. Ну, сова, подумаешь. Не страньше свиньи в розетках или валяных зверей с человеческими зубами. Вернулся к заворачиванию книжек, назаворачивал за час целую пачку, и с рисованием намёков сложностей не возникло. В два часа сова послушно ухнула дважды.

Так и не понял, чем в удивительных ходиках достигается ухающий звук, но плюнул, потому что начало клонить в сон. Сложил себе кровать из пожертвованных кособоких пальто, завернулся в монгольское одеяло, подложил под голову мятую красную войлочную треуголку, дотянулся до лампы, повышенной из настольных в напольные, хлопнул по кнопке.

Оказалось, не так-то просто заснуть на новом месте. По балкам потолка метались световые квадраты, казалось, кто-то ходит, что-то шуршит, хотя ходить и шуршать было некому. Так и валялся до трёх часов, когда сова заухала, захохотала, вылетела из часов, сделала круг по мастерской, присела на пакет чипсов, сжевала одну чипсину, хлюпнула чаем из ёкселевой чашки, сделала еще круг по комнате и вернулась в часы.

- А, ну да, - сонно пробормотал Ёксель, - ты же сова. У тебя же сейчас самый пик активности.

И уснул - а утром до прихода Марсианки с картинами пришлось спешно оттирать пол от птичьих погадок и маленьких белых следов, похожих на руну Альгиз.
девушки

(no subject)

Обещала показать шляпное безумие, вот оно. Позировать любезно согласился манекен Глеб Филиппыч.

3yEFLnq5mHI
Шляпа волшебника: довольно плотная, размер от 56 до 60, войлок это позволяет. 3000 р.
Collapse )
девушки

про войлок

Дорвалась сегодня до войлочной лавки и набрала себе всякого на бешеные тыщи.
На этот раз в основном ярких питерских цветов: черный и коричневый. Уже успела до репетиции свалять смешную шапку со звериными ушками.

Сегодня, надо сказать, там был аншлаг. Дама в валяной шляпе, дама в валяной шапочке, девушка в невероятно охренительном пальто и еще одна дама без единого войлочного предмета на себе, но зато с полной сумкой вискозы, которую ей надо было заменить, потому что что-то пошло не так. Привычка толпиться потеряна, в узком заполненном шерстью подвале разом восемь человек - это уже немножко нервно, но я уже вцепилась в черный кардочёс и на попятную идти было поздно. К нему по цвету как раз подошла шерсть по имени "тюлень" (бывает черный черный, а бывает черный тюлень, он слегка серее и с каким-то металлическим отливом). А еще набрала целую гору маленьких пакетиков из распродажи - вот из них я и сваляла уже шапочку.

И меня продолжает переть. Там на полках столько еще шикарного, ааа, сбейте меня палками, приземлиться не могу!

При этом это я сегодня валяю шляпы. Завтра, например, уже нужно будет делать блокноты. Заказали один, но Даша наделала целую пачку тряпочек на обложки, не бросать же теперь. А послезавтра мне одновременно нужно показывать, как наносить контуры листьев на венок для корабля и получать что-то там за онлайн-фестиваль по ушу. Давно мне уже надо было научиться быть в двух местах одновременно, а я всё еще не умею.

И, кстати, если кому нужна шляпа... Войлочная шляпа - это очень круто. Она отлично держит форму, греет и спасает от дождя и снега и вообще очень мощная вещь. Можно заказывать!
девушки

нет преград

Сыграли в блиц, получилось А - актуалити. К счастью, на всякую реальность найдётся порцайка нереальности.

Центр действительно был перекрыт. Метро, автобус, троллейбусы - забудь об этом. Травка понадеялась на велосипед, но мост со Стрелки оказался перегорожен заборами и космонавтами. Кто-то шел по льду, но тащить велосипед вниз, а потом вверх было не очень романтично, хотя, конечно, сама возможность перейти реку по льду завораживала. Но поход в войлочную лавку того не стоил. Можно ведь ехать и не к центру, а от центра, и там драгоценная шерсть для валяния найдётся в любой хобби-лавке, которые обнимают город кольцом, гнездясь в каждом торговом центре. Правда, там не будет аутентичной альпаки или очень сильно упрощающего жизнь кардочёса, но, если уж хочется валять, можно обойтись и без упрощений.

Вся картинка выглядела сюрреалистично. Яркий морозный день, сверкающий снег на льду реки, синее небо и заборы, заборы, заборы, а за ними - безликие черные космонавты. Травка прислонила велосипед к гранитному парапету и достала маленькую трубочку. Нельзя вот так просто развернуться и поехать назад. Обидно как-то.

Рядом у парапета стояла дама в мехах и шляпе с перьями. Травка, набивая трубку, разглядывала ее с головы до ног. Стильные сапожки на каблучках. Длинная черная юбка-годе, пальто с широким меховым воротником, изящные перчатки с опушкой, пожалуй, сейчас в таких может быть холодновато. На самой Травке, например, были овчинные варежки. И какая у дамы была шляпа! Лучшей маскировки не придумаешь, надень такую шляпу, видную за километр - и никто не заметит собственно тебя. На шляпе было сразу всё: розы, листья, страусиные перья, ленты, нити - черное, синее и серебристое. Дама просто стояла и смотрела на всё вот это, не предпринимая никаких действий. Травка решила, что это удачный момент, достала смартфон и сфотографировала забор, мост, ряд космонавтов и темный силуэт женщины, не привязанной ни к какому конкретному времени. Получилось так хорошо, что решила сразу и выложить.

- Дама-звезда инстаграма, - раздался над ухом бархатистый, слегка скрипучий голос. Дама заглядывала Травке через плечо, и выглядела она анфас куда старше, чем со спины. Из-под шляпы выбивались совершенно белые пряди каре. - Ну, не смущайтесь, снимок-то отличный.

- Простите, что я без спроса, - смущенно отозвалась Травка, - не устояла.

- Ерунда, - отрезала дама, - художнику можно всё.

- Только в центр пройти художнику нельзя.

- Это да. Что будем делать?

- Вон люди по льду переходят, - махнула рукой Травка, - но велосипед я там не протащу.

- Вот и я думаю, что по льду больше ходить не буду, - кивнула дама, - находилась уже. То у них революция, то война, то трамвай, надоело. Жаль. Надеялась купить бумаги подешевле. Придется в другой раз. Я бы кофе выпила, раз уж оно так вышло. Вот вы случайно не знаете, где здесь выпить кофе?

- Да вон там, - махнула рукой Травка в сторону Ростральной колонны, - вон кофе-машина стоит.

- Ну уж нет, - отмахнулась дама, - пить кофе, стоя на ветру - неуважение к напитку. Я бы предпочла какое-нибудь кафе, но тут так быстро всё меняется, вот я и спрашиваю, может быть, вы в курсе.

- Тут, вроде, какой-то пивной ресторан рядом, - неуверенно припомнила Травка, - но кофе там тоже варят. Сейчас посмотрю, - открыла на телефоне карту, нашла ресторан, действительно, близко, около двенадцати коллегий.

- Вот спасибо, - обрадовалась дама, - пожалуй, я так и поступлю. Не хотите присоединиться?

Травка помотала головой. Раз уж так вышло, надо было возвращаться к дому, оставлять там велосипед и ехать на метро на Лиговку, которая, как прочитала Травка в новостях, работает. Но, доехав до Стрелки, Травка обнаружила, что и там уже кипит активность, безликие черные космонавты уже разглядывают чьи-то документы, и у Биржевого моста выставляются заборы. Выходило так, что Стрелку заперли, и Травку вместе с ней. Разбираться с космонавтами настроения Травка в себе не чувствовала, всегда оставалась возможность выбраться с острова через витиеватый мост, но эта экспедиция требовала подготовки. Похоже, всё-таки придется пить кофе в этом шалмане.

Дама уютно устроилась за одним из небольшим столиков и пила кофе из кремовой глиняной кружки с синей голландской росписью на борту. Обстановка в этой таверне вообще была нарочито петровская: кирпичные своды, деревянные панели на стенах, высокие стулья и расширяющиеся книзу кружки, пивные и кофейные. Кружки, кстати, висели на крючках на цепи, протянутой над баром. Без шляпы дама оказалась уютной старушкой с белоснежными волосами, по крайней мере, такое впечатление она производила в эту минуту, с глиняной кружкой у губ. Старушка помахала Травке рукой, мол, иди сюда, чего церемониться, и Травка послушно приблизилась, завороженная линиями этой руки. Вопреки ожиданиям, в ресторане по имени "Град Петров" она почувствовала себя как дома. Обычно Травка предпочитала заведения попроще, какой-нибудь фикс-прайсовый кофикс или одну из микрокофеен "Кофе-гоу", но тут, в только что свалянной войлочной треуголке и в перешитом под восемнадцатый век полушубке, оказалось самое то, не хватает только такой же восемнадцативечной кружки с горячим кофе, раз уж его так яростно внедряет царь Пётр.

- Что, решили всё-таки погреться?

- Да там космонавты не пускают уже никуда, - сообщила Травка, - я решила переждать.

- Ну уж скажете, космонавты, - рассмеялась никакая не старушка, а дама, - космонавты расширяют мир, а эти всё сузить норовят. Когда Гагарин полетел, мы думали мир изменился навсегда, да какое там, жандармы всё те же. Ну да бог с ними, зато кофе здесь приличный и чашки у них красивые. Как вам цепь?

- Цепь огонь, - согласилась Травка, - мы тоже любим в нашей кафешечке чашки на крючки вешать, а до цепи не додумались.

А сама в это время совершенно неприлично пялилась на руки дамы. Ничего прекраснее в жизни не видела. Словно выточены из полудрагоценного камня, причем, полупрозрачного, что-нибудь вроде агата, но полные живой жизни, светящиеся изнутри, все косточки видно насквозь, как часто бывает с возрастом, но кожа гладкая и сияющая. Невероятно. Руки задумчиво разглаживали салфетку, словно намереваясь что-то на ней нарисовать, только кисти в них не хватало.

- Руки я кремом мажу, - улыбнулась дама, - и вам бы не помешало.

Действительно, травкины руки выглядели как-то не очень. Кожа потрескалась, а на ладони лучше вообще не смотреть.

- Войлок, - коротко объяснила Травка, - мокрое валяние, остановиться не могу. Шляпу вот сваляла.

Дама рассмеялась.

- Вот все мы ради искусства готовы на великие жертвы! И я ради бумаги в такой мороз из дома вышла. Ну да ладно, отсюда до Репинки рукой подать, там и закуплюсь. Пожалуй, надо идти, лавка там рано закрывается.

Началось тщательное облачение во все зимние слои: шарф, верхняя одежда, перчатки, шляпы. Но в дверях обе остановились: снаружи доносились крики, звуки ударов, и вообще как-то несимпатично было там снаружи.

- Подождём? - предложила Травка. Она-то сама и не постеснялась бы выйти, но ее спутница выглядела хрупкой драгоценностью, и хотелось как-то охранить ее от всего этого.

- Чушь собачья, - отрезала драгоценная спутница, - вот еще я буду бояться. Если я сегодня же не нарисую, что задумала, я сама буду бить их ногами, - она с сомнением посмотрела на свой узкий сапожок и подтвердила, - да, ногами. Мне уже по городу моему не пройти?!

По твоему не пройти, - подумала Травка, - может, по моему пройдём. И потянулась куда-то туда, ловя прикосновение чужого ветра. Никогда еще не пробовала проходы открывать, зато столько раз и находила - ладно, может быть, можно его взять и найти, а если некуда пойти искать, то найти прямо здесь. С этим ощущением чужого ветра, то ли реальным, то ли выдуманным, распахнула дверь и увидела за ней не Университетскую набережную, а Рыночную площадь, дырчатые камни прилавков, разноцветные флажки с именами торговцев, румяную от мороза толпу в узорчатых одеждах.

- Опа, - сказала дама, - вот это поворот! Что это вы такое сделали?

- Сама не знаю, - призналась Травка, - это типа срезать угол через другой мир.

- Другой, значит, - дама принюхалась, осторожно переступила через порог и огляделась, - ну, если вы знаете, как попасть через это ваше другое место к Репинке - ведите!

В этом было такое королевское достоинство, что Травка покорно повела. Но увела недалеко: около палатки с художественными материалами пожилая художница остановилась и мигом растеряла и царственность, и возраст и рылась теперь в графитовых и сепийных стержнях, как первокурсница Академии. Травка уже знала, что все эти рисовальные материалы добывают прямо тут, в горе, из которой состоит город. Графит, сепия, мел; охра, пигменты, сделанные из более твёрдых цветных пород - наверное, многие из жилых пещер появились на месте былых разработок.

- Ах, какая жалость, - что у меня нет местных денег! - воскликнула дама, - и ведь наверняка же нигде тут рубли на них не меняют. Придется бескорыстно повосхищаться. Да ладно, столько тысяч раз я видела такой сон, и всякий раз просыпалась без чудесных бумажек и карандашей в руках. Проснусь и в этот раз. Идём.

Травка не стала убеждать спутницу, что это не сон. Сама не была в этом уверена. С какого-то момента начинаешь понимать, что не это вообще важно. Просто шла через рынок по еле заметной ниточке питерского запаха в сторону крытой части рынка, где любая из дверей могла привести домой. Одна из них и привела.

- Привет, улица Репина, - сказала дама, пряча что-то в сумочку. - Такое короткое оказалось путешествие... Но полезное. Смотрите, там уже никого, - в створе улицы был виден садик, набережная, полная машин, и никаких беспорядков, - что же, вам нет преград ни в море, ни на суше?

- Сама не знаю, - призналась Травка, решив не спрашивать, что она там прячет. Возможно, не удержалась и стащила графитовый стерженёк, но спрашивать об этом неловко.

- Считайте, что нету, - посоветовала дама, - даже если есть, преград не будет, если вы будете так думать.

Травка только покивала. Поучительно, что уж. Мысль материальна, всё такое.

- Да не скучайте вы так, - рассмеялась художница, - не берите в голову. Их и правда нет, что бы мы ни думали. Спасибо за путешествие, - Травка моргнула, а рядом с ней на набережной уже никого не было.

Ну вот, - подумала Травка, - думаешь, что кого-то спасаешь, а она в любой момент могла вот так исчезнуть и всё. В этом городе вообще невозможно отличить столетнего человека от тысячелетнего духа. Повернулась и пошла назад, в сторону Университета, где возле ресторана остался мёрзнуть верный велосипед.

И, то ли потому, что нет преград, то ли ошиблась во времени и вернулась слишком поздно, но не было уже на набережной никаких космонавтов.