Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

девушки

листья в Лесу

Мы засыпали Каледон листьями, и как-то оказалось, что за прошедшие три года с прошлых листьев мы как-то стали старше. Вахтить в Лесу в листьях оказалось очень выматывающим делом! То есть, не только Кошку вывело из себя происходящее необычное искусство, но и нас самих тоже. Правда, было всего два дня, но оба леших - я и Валентин - оказались к концу дня совершенно замученными. Да и листья нам вытоптали за один день. В прошлые времена до такого состояния листья доходили где-то к субботе.

А вот Кошка как-то привыкла. Ну и я подкупила ее дополнительной едой. Видимо, то же стоит проделать и с нами.

В силу всего этого - в Лесу было 28 человек за день, я сварила три кофейника того самого кофе - мне было вообще не до падения соцсеточек, а когда стало до (нам принесли в подарок чашку керамистки, которой мы поклоняемся, и мы хотели ее тегнуть) - всё уже наладилось. Вот сейчас, говорят, опять какие-то косяки, а мне опять не до того, потому что сегодняшнюю картинку Инктобера я уже выложила, а завтрашняя будет завтра, и вообще в любой непонятной ситуации я всё равно пишу в жж.
девушки

следующие за нами

сыграли еще один хоп, и я написала, как обычно, с натуры - ну, практически. Вопреки обыкновению, писалось с офигенным удовольствием с самого начала, я как-то сразу увидела этих двоих в грибах, и понеслось.

Арсений приехал на дачу затемно. Так уж вышло, то одно, то другое, пока заехал в магазин за мясом, пока забрал новый холодильник взамен старого, исчерпавшего ресурс, оказалось, что уже совершенно стемнело, хорошо, что в прошлый раз успел выкосить проход. В свете фар успел увидеть, что возле калиток направо, к Эмме, и налево, к нему, кто-то стоит. Но погасил фары, и пошел дальше с сумкой, подсвечивая себе телефоном. Оказалось, стояла там сама Эмма, почему-то не входила. И тоже светила телефоном.

Приблизившись, понял, что происходит. Всё пространство между калитками и дальше, на проходах к домам, было покрыто грибами. Они росли плотным ковром, некуда было даже ногу поставить, не то что закатить эммину тележку.

- Здравствуйте, Арсений, - обернулась Эмма приветливо, - а у нас опятопокалипсис.

- Вы уверены, что это опята? - усомнился Арсений, - здоровенные, как лопухи. Никогда не видел столько.

- А помните, в позапрошлом году они на том же месте росли? Только тогда успели собрать. А в этот раз оба мы с вами продолбаны. Не знаю, что у вас, а у меня заказ был большой, не успела раньше выбраться.

- Что будем делать?

- Как что? Косить. Всю жизнь мечтала узнать, что такое "косить грибы косой".

- Ну у меня, к примеру, нет косы. А что это на них белое?

- Споры. Опята размножаются спорами, не спорьте с опятами. Вот смотрите, - Эмма посветила телефоном на ближайший куст грибов, - вот эти, желтенькие, можно есть. Вкусно, ничуть не хуже маленьких. А вот эти, с черными пятнами, есть уже не надо. Червивые тоже не ешьте.

- Прежде чем есть, - буркнул Арсений, - надо хоть в дом войти. Не могу топтать грибы, если они, как вы говорите, съедобные.

- Да можно просто нарвать себе букетик грибов, - отмахнулась Эмма, - и ничего это грибнице не повредит, ее вообще не задушишь, не убьёшь. Мы тут ходим ногами, возим тачки, проливаем нитрокраску, а ей хоть бы что, только пуще колосится.
Collapse )
девушки

грибы пошли

Мы выбрались на дачу, и нас встретил опятопокалипсис. Довольно лопухастыми опятами заросла вся дорожка мимо сарая, березовый пень и все пространство перед сараем, да они вообще повсюду, и растут плотным ковром, нет бы ограничиться пнями. Пришлось сначала скосить часть опят, чтобы хотя бы закатить велосипеды. Видимо, утром я познаю в полной мере, что значит "грибы косить косой". Сейчас, в ночи, не буду конечно, и так вышла корзина.

По всему выходит, что ехать надо было дня на два раньше, но ротавирус сбил планы. В результате у нас только день на отдых, но мы постараемся не делать ничего, кроме грибов. Вот не знаю, будут ли эти лопухи вкусными, мы их всё-таки собираем в более молодом состоянии, но вот тут опоздали.

Еще про белые рассказывают, может, до лесу и доберемся, но что-то мне подсказывает, что, если мы решим утилизировать опят, мы ровно весь день потратим на их обработку.

Помнится, году этак в девяносто третьем мы вот так набрали сто литров опят, случайно, я потом несколько лет ничего о них не хотела слышать. Запарилась чистить.
фигушки

фиговый акционизм

Мы закупаем еду после работы в ночном Перекрестке, потому что он рядом, но овощи там выглядят довольно по-советски. Однажды мне довелось побывать на овощебазе. Рассказывать про советскую овощебазу - всё равно что про Холокост: не верят. Так что флэшбеки тех времён в изрядной степени ранят. Но если пойти дальше по Чкаловскому, там есть еще одна ночная лавка, несетевая, очень частная. По ночам там работает один-единственный дядька, тощий и усатый, такое ощущение, что он работает вообще без выходных. Бывает так, что мы попадаем в Перекрестке на подсчет дневной выручки, где-то с часу до часа тридцати ночи, тогда мы сразу идем в этот хачмагаз, и там восхитительно пахнет всеми овощами разом, и овощи там сияют, а фрукты так вообще. Волшебная лавка, не иначе.

Зашли туда сегодня за морковкой и чечевицей, а на выходе из овощной половины как раз лежали в фиолетовом поддоне три оставшиеся фиги. То есть, инжирины. Я ухватила самую красивую, они продаются поштучно, и подумала было, что надо бы донести до дома и помыть - и передумала, и сожрала, как сожрала бы, сорвав ее с фигового дерева в пустыне. Когда-то Печкин водил нас в Пещеру Близнецов в Израиле, мы долго искали вход и нашли его как раз по инжирному дереву, оно раскорячилось над входом и, видимо, дотягивалось корнями до воды. Воду из пещеры пить нельзя: там четыре вида летучих мышей, источник оформлен очень аккуратно, видимо, для них. Но я нашла-таки на дереве одну спелую фигу и съела ее сразу, потому что долгое блуждание по скалам в поисках входа в пещеру как-то располагает.

Офигенная оказалась фига. Эта, сегодняшняя. А потом я подумала, что это такой акционизм: во времена, когда буквально всё вгружает в меня страх перед страаашными вирусами и страааашными бактериями жрать немытую фигу можно исключительно в качестве высказывания. Да, я часть этой планеты и ее природы. Мои ноги стоят на земле, я часть земли. Моя голова в воздухе, я часть неба. Я не хочу больше бояться просто быть!

У моей акции даже было два зрителя. Один, впрочем, не видит ничего удивительного в поедании немытых фиг, зато другая оценила.
девушки

раскрывающая коробка синнабонов

Второй хоп блица, и мне хотелось чего-нибудь попроще. А тут мне как раз приснилось, что духи нижнего мира посылают в наш мир гонца, чтобы попытаться что-то поправить.

Эйсу поймала послание прямо с утра, с пролетающим желтым листом, едва ли не первым в этом году, и сразу пошла к Исиа, невозможно же не пойти, когда она зовёт, дело у нее к Эйсу бывает редко, и сразу ясно становится, что это дело, а не что-нибудь там. Большая комната Исиа, как часто бывает по утрам, была по колено залита водой, и сквозь воду проглядывали темные досочки паркета.

- Чувствую я, - сказала Исиа, - что по ту сторону что-то не очень. Вот прямо очень не очень. У тебя хорошо с переходами, ты же можешь отнести им раскрывающий пирог, нырнёшь туда, пирог отдашь, и всё, больше ничего не нужно. А то если у них там всё схлопнется, нам тоже не поздоровится.

- Прямо сейчас? - переспросила Эйсу, уже изготавливаясь нырнуть в тёмную воду.

- Нет-нет, - рассмеялась Исиа, - пирог-то еще не готов. И кофе мы еще не пили, хвост даю, ты не завтракала. Нырять лучше вечером, как раз успеем приготовить, и наобщаться, да и вечером слышнее, что там, прицеливаться легче. Давай, пойдём готовить.

Обе поднялись в кухню, впереди Исиа, большая, в черном вышитом домашнем платье, с пушистым расчесанным хвостом, следом Эйсу: рыжая, лохматая, завёрнутая в расписанный птицами шаосс, сонная. Начинать следовало с кофе, иначе и пирог не получится, и Исиа, смеясь, достала маленькие твёрдые зелёные зёрна, бросила их на жаровню и принялась помешивать специальной лопаткой из кофейного дерева шисс. Эйсу взобралась на подоконник, между белых прохладных колонн, и совершенно с ними слилась, словно сама была из белого камня, похоже, только до такой степени проснулась. За окном летели стаи птиц и рыб, над морем поднимались первые утренние цветы, зачем было звать ее так рано, когда проход будет только вечером; но проявляющийся запах жареных зёрен извлёк ее из камня, хруст зёрен в мельнице вернул цвет и звук, а горечь и жар напитка в каменной чашке окончательно водворили её в себя. Ничего не поделаешь, придётся готовить и рассказывать Исиа, как дела, и вообще быть. Дела были не очень: ветер пах гуммиарабиком, звук на концерте получился глухой, о чем тут рассказывать. К счастью, Исиа больше болтала сама: про детей, про кота, про своего мужчину, простые, незамысловатые бытовые рассказы: как кот вырастил крылья, чтобы поймать жука, и застрял крылом в потолочной балке, сыну пришлось за ним лезть, ничего особенного. Муж растил балкон, но упустил, увлёкся, балкон зацвёл, вон, посмотри, отсюда видно, какой он теперь ветвистый, а кофейный столик поставить некуда. Эйсу не особенно внимательно слушала, Исиа вручила ей масло, лепестки и сахар, растирай, мол, а сама принялась чистить фрукты, не переставая болтать. Цветы за окном отцвели, и ветер занёс в окно парочку созревших плодов, Исиа подхватила их одной рукой, другой продолжая придерживать разбегающиеся фрукты, воскликнула: "Вот спасибо, кстати", и выжала оба плодика в миску. Эйсу устроилась поудобнее спиной к колонне, монотонная работа - то, что нужно, как Исиа всегда правильно выбирает, кого чем озадачить, ну, неудивительно, семья у нее большая, и все разные, поневоле научишься. Надо пользоваться моментом, пока вся эта семья не вернулась, вернётся - и начнётся. Это сейчас у нас считается тихо-спокойно, ну, журчит речь Исиа, ну, прибой мерно стучит в скалу под домом. Это, считай, тишина. В дело пошла мука, вернее, прилетела, Исиа словила ее белым крылом, и рукой уже притрамбовала в миске, протянула Эйсу: вмешивай, мол, пора. Сироп для начинки, впрочем, ни своими ногами не пришел, ни по воздуху не прилетел, а был просто налит из глиняной бутылки, и правильно, потому что воздух по-прежнему пах гуммиарабиком. Теперь настало время песка, это надо было вдвоём. Исиа и Эйсу с двух сторон подхватили тяжеленный мешок, вывернули его в жаровню и разровняли. Как раз, пока Исиа будет лепить пирог, песок нагреется. Тут уже Эйсу оставалось только смотреть, как ловкие гладкие руки мнут тесто и раскатывают его, надрезают и плетут, прячут сияющую фруктовую начинку под причудливой плетёнкой верхней корки. Тут, видя, что гостья ничем не занята, откуда-то сверху спланировал кот, потребовал его чесать. Эйсу была не против: это тоже довольно монотонная и успокоительная работа, да еще и неплохо оплачиваемая: коты сразу расплачиваются счастьем. Правда, счастье вышло не очень долгим: начали возвращаться домашние, и понеслось.
Collapse )
девушки

хаотически

Бывают времена, когда я, особенно не напрягаясь, делаю всё вовремя. Мир - музыка, не встроиться в ритм невозможно, бумкаешь в свой бубен, когда надо, не задумываясь. А бывают, вот как сейчас, когда то ли у меня с чувством ритма швах, то ли мир с ритма сбился и пошел в чистый нойз. И хочется вообще перестать играть, потому что зачем усугублять эту суету.

А тут еще и брюхо прихватило. Отвечать на вопросы, какой тебе нужен компьютер (спойлер: любой будет лучше, чем тот, что сдох вчера), сложно, когда у тебя в животе, как в рассказе Леи Любомирской, дискриминант. А дела делать надо всё равно: сходить в печатню, подвезти в Лес забытую книжку, подготовиться к собственному стриму. И вот тут оказывается, что у мира всё-таки есть какой-то тихий ритм, с которым я могу сыграть. И на раздаче на Шамшевой улице меня поджидают пять кило пивных крышечек, чья-то отверженная коллекция, а крышечки нам очень нужны для Красок Апокалипсиса, это как раз очень удобная кюветка. И потом, когда уже вечером, перед стримом, я отправилась за булкой, чтобы не совсем на голодный желудок читать, есть-то весь день не получалось, меня поймал на углу Чкаловского и Пионерской старикан с машиной, полной дынь, и продал мне одну дыню за сто рублей.

Шикарная дыня оказалась. И вот странно: учили меня, что есть в таком состоянии стоит разве что черствую булку или рисовую кашку. Кому придет в голову есть дыню. Но от куска дыни мне немедленно полегчало.

Крышки, кстати, мы разбирали часа три. Нам годятся только неповреждённые, а этот человек явно не заботился о целости крышек, хоть и набрал их пять кило. Что он только не пил! Больше всего там было крышек от крафтового гавайского пива, вот где он такое доставал в наших краях? Знакомы нам там оказались только кока-кола и швепс, а ведь давно крышки собираем, и Зябла уже кучу своей акварели по ним разлила. В общем, где-то килограмм из пяти нам подошел, а на остальных потренируемся выпрямлять.

Мир продолжает подкидывать нужное или полезное, хотя в остальном кажется, что он повернулся к нам жопой. Можно, я как-нибудь останусь жить в этом, нормальном, слое реальности?
девушки

трудный день

Смотрели затмение через очень удачные сварочные стёкла. Впервые, кажется, на моей памяти затмение в Питере было при совершенно ясном небе. Впрочем, всё равно не полное. Солнце просто превратилось в пакмана.

Отсканировала пятёрку монет, отправила. По мере движения по колоде легче ее рисовать не становится. Но выкладывать буду завтра, там еще надо кое-что сделать.

Еще одни соревнования выбили меня из колеи совсем. Что-то у нас многовато стало мероприятий. Это как прошлой весной, когда все решили "ага, карантин, вот теперь-то у нас будет много времени", и время пропало вообще как таковое, и все шутили про скучающих затворников, а я не встретила ни одного, все фигачили, как не в себя. Вот и сейчас с цепи сорвались. Я вышла из зала с синяками и в полном раздрае. И с двумя дурацкими медальками. Мне нравится практиковать, а вот эта оценочность вообще бесит. Зачем я там?!

И только в девять вечера вспомнила, что в пол-седьмого засовывала в гриль бутерброд, и забыла его съесть. За два часа он, похоже, хорошенько прожарился, нашла его Зябла, когда решила сделать бутерброд себе.

А Валя за это время случайно продал в Лесу чашку не нашей работы нужного формата, и был потом едва не разорван на части Зяблой, которая в этой чашке какао людям подавала.

А сама Зябла случайно провела стрим сегодня вместо завтра. Нам пришлось всем поменяться сменами, и это так выбивает из колеи календаря.

В общем, за день затмения накосячили все. Астрология, шмастрология, ты можешь всю жизнь считать ее недостоверной игрой либо обломками вырожденного знания, но если говорят тебе, что в этот день лучше не делать ничего, так лучше и не делать.

Тут бы хотя бы завтра поделать ничего, но завтра у меня класс резьбы, и резать мне осталось ровно на одно занятие. Дальше уже только красить и давать советы резчицам венков. Жалко было бы прогулять и отложить финал еще на целую неделю.
с конём

вторник

Вторник мне показался довольно насыщенным, хотя изрядную часть я проспала. Вспомнила про занавеску, зашторилась и спала до упора. Вторник начался с письма администратора из клуба Хаски: это был мощный фидбек на девятку чаш, на которой я изобразила их буфет с коллекцией чайников и сервиз в кобальтовую сеточку. В общем, мне пообещали этот сервиз подарить, когда я в следующий раз к ним заеду, потому что их очень вдохновило, что буфет меня вдохновил. Некоторое время я потратила на восторженную переписку, и потом пришлось довольно быстро шевелиться, чтобы успеть закупить нужные штуки для передачи маме и успеть в Африку на Фонтанке, чтобы успеть на день рождения Печкина вовремя. В результате я не только успела, но и прикупила себе по дороге буханку сашиного хлеба, миндальные плюшки в Вольчеке и платьице в магазине Спасибо.

На Фонтанке я впервые за последний год увидела такое количество людей своего возраста разом. Пришли все! Я отвыкла. Я тусуюсь в основном с ровесниками моей Аськи. Я сто лет не видела взрослых людей! Это оказалось несколько тяжеловесно, тем более, что мы начали, конечно, пьянствовать, потому что невозможно было не попробовать штуки, которые привёз Печкин. Зато мы очень приятно посейшенили, и с большим трудом потом из Африки ушли. Хиппи остаются хиппями, даже вырастая: сдвинуть всю толпу с места ужасно трудно, а надо, потому что мы пошли продолжать веселье в Хаски, потому что Хаски, в отличие от Африки, не закрывается на ночь, а нам смертельно надо было еще наобщаться, Печкины приехали буквально на один день, ну, и так обычно мало общения, а тут вообще. Так или иначе, до Хаски мы дошли, и это было мне очень смешно: только с утра я понятия не имела, когда там окажусь, и вот на тебе. Я не стала заявлять свои права на сервиз, но хотя бы разглядела, что он действительно стоит в этом буфете. Когда я рисовала буфет, я в основном обратила внимание на чайник-бублик. И совершенно не заметила этих чашек в сеточку. И чайника, кстати - а нарисовала его в точности. Судьба.

Мы мило посидели в Хаски, потом я вспомнила про мосты, стартовала с места, показалось. что шанс есть. Спросила у Гордона, как там мосты, он сказал, что Дворцовый разводится в 1.50 - позже оказалось, что это ошибка. 1.10 на самом деле. Бешено крутя педалями, я докатилась до моста и нашла его полностью разведённым. Классический питерский сюжет. Плюс в том, что кофевары в автомобилях дежурят у мостов по ночам именно на такой случай. Минус в том, что я порядком взмокла под кофром, торопясь на мост, а у моста-то холодно. Я уже приготовилась жить у моста, достать инструмент, поиграть, что ли, но выяснилось, что кораблей всего два, и мост быстро сведут. Я, собственно, только кофе и успела выпить.

И, только доехав до дома, я обнаружила, что платьице, которое я так и не успела примерить, я потеряла в Африке. Это вечная история: очень трудно собирать инструменты и вещи, когда все уже напились и хотят общаться.
Продолжение в следующей серии.
у реки

в бегстве от

Выкинься из моей головы, долбаная пропаганда прошедшего года. Нефиг банальный насморк мне в апокалипсис превращать. Пропустила следующий тур необычных пятнашек, потому что развезло всё-таки.

По этому поводу поехала сегодня под мост ждать, когда мимо меня проплывёт труп этой реальности. Оказалось, фиг там: Малая Невка не только не вскрылась, но даже, кажется, еще сильнее замёрзла. На берегу очень тихо, потрескивает лёд, и то только потому, что вода низкая, и подо льдом полости воздуха. Кто-то жёг костёр до меня, я раздула угли, прогрела бубен и постучала. Даже настучала себе солнца, хотя с утра ничего не предвещало. Не стала разводить большой костёр, хотя было из чего, на этом берегу всегда кем-то заготовлены дровишки, свободные люди нуждаются в живом огне, но хотела успеть на мульт в Каледон - и в результате так замёрзла, что ворвалась в единственный магазин под мостом, как ледяная вибрирующая молния. И, прежде чем заказывать кофе, облапила батарею у входа, чтобы хоть зубами не стучать.

Там и кофе пила, хотя у них принято пить кофе на красной уличной скамье. Но батарея же! Невозможно было оторваться.

Видимо, чтобы не думать печальных глупостей, надо всё время куда-то передвигаться. Может быть, так и буду делать весь март. Ну, за исключением тех моментов, когда мы смотрим мультики.

Мульт, кстати, классный. Wolfwalkers, приберегали его для специального случая, вот он и случился, офигенная графика, и кончается хорошо.
девушки

нет преград

Сыграли в блиц, получилось А - актуалити. К счастью, на всякую реальность найдётся порцайка нереальности.

Центр действительно был перекрыт. Метро, автобус, троллейбусы - забудь об этом. Травка понадеялась на велосипед, но мост со Стрелки оказался перегорожен заборами и космонавтами. Кто-то шел по льду, но тащить велосипед вниз, а потом вверх было не очень романтично, хотя, конечно, сама возможность перейти реку по льду завораживала. Но поход в войлочную лавку того не стоил. Можно ведь ехать и не к центру, а от центра, и там драгоценная шерсть для валяния найдётся в любой хобби-лавке, которые обнимают город кольцом, гнездясь в каждом торговом центре. Правда, там не будет аутентичной альпаки или очень сильно упрощающего жизнь кардочёса, но, если уж хочется валять, можно обойтись и без упрощений.

Вся картинка выглядела сюрреалистично. Яркий морозный день, сверкающий снег на льду реки, синее небо и заборы, заборы, заборы, а за ними - безликие черные космонавты. Травка прислонила велосипед к гранитному парапету и достала маленькую трубочку. Нельзя вот так просто развернуться и поехать назад. Обидно как-то.

Рядом у парапета стояла дама в мехах и шляпе с перьями. Травка, набивая трубку, разглядывала ее с головы до ног. Стильные сапожки на каблучках. Длинная черная юбка-годе, пальто с широким меховым воротником, изящные перчатки с опушкой, пожалуй, сейчас в таких может быть холодновато. На самой Травке, например, были овчинные варежки. И какая у дамы была шляпа! Лучшей маскировки не придумаешь, надень такую шляпу, видную за километр - и никто не заметит собственно тебя. На шляпе было сразу всё: розы, листья, страусиные перья, ленты, нити - черное, синее и серебристое. Дама просто стояла и смотрела на всё вот это, не предпринимая никаких действий. Травка решила, что это удачный момент, достала смартфон и сфотографировала забор, мост, ряд космонавтов и темный силуэт женщины, не привязанной ни к какому конкретному времени. Получилось так хорошо, что решила сразу и выложить.

- Дама-звезда инстаграма, - раздался над ухом бархатистый, слегка скрипучий голос. Дама заглядывала Травке через плечо, и выглядела она анфас куда старше, чем со спины. Из-под шляпы выбивались совершенно белые пряди каре. - Ну, не смущайтесь, снимок-то отличный.

- Простите, что я без спроса, - смущенно отозвалась Травка, - не устояла.

- Ерунда, - отрезала дама, - художнику можно всё.

- Только в центр пройти художнику нельзя.

- Это да. Что будем делать?

- Вон люди по льду переходят, - махнула рукой Травка, - но велосипед я там не протащу.

- Вот и я думаю, что по льду больше ходить не буду, - кивнула дама, - находилась уже. То у них революция, то война, то трамвай, надоело. Жаль. Надеялась купить бумаги подешевле. Придется в другой раз. Я бы кофе выпила, раз уж оно так вышло. Вот вы случайно не знаете, где здесь выпить кофе?

- Да вон там, - махнула рукой Травка в сторону Ростральной колонны, - вон кофе-машина стоит.

- Ну уж нет, - отмахнулась дама, - пить кофе, стоя на ветру - неуважение к напитку. Я бы предпочла какое-нибудь кафе, но тут так быстро всё меняется, вот я и спрашиваю, может быть, вы в курсе.

- Тут, вроде, какой-то пивной ресторан рядом, - неуверенно припомнила Травка, - но кофе там тоже варят. Сейчас посмотрю, - открыла на телефоне карту, нашла ресторан, действительно, близко, около двенадцати коллегий.

- Вот спасибо, - обрадовалась дама, - пожалуй, я так и поступлю. Не хотите присоединиться?

Травка помотала головой. Раз уж так вышло, надо было возвращаться к дому, оставлять там велосипед и ехать на метро на Лиговку, которая, как прочитала Травка в новостях, работает. Но, доехав до Стрелки, Травка обнаружила, что и там уже кипит активность, безликие черные космонавты уже разглядывают чьи-то документы, и у Биржевого моста выставляются заборы. Выходило так, что Стрелку заперли, и Травку вместе с ней. Разбираться с космонавтами настроения Травка в себе не чувствовала, всегда оставалась возможность выбраться с острова через витиеватый мост, но эта экспедиция требовала подготовки. Похоже, всё-таки придется пить кофе в этом шалмане.

Дама уютно устроилась за одним из небольшим столиков и пила кофе из кремовой глиняной кружки с синей голландской росписью на борту. Обстановка в этой таверне вообще была нарочито петровская: кирпичные своды, деревянные панели на стенах, высокие стулья и расширяющиеся книзу кружки, пивные и кофейные. Кружки, кстати, висели на крючках на цепи, протянутой над баром. Без шляпы дама оказалась уютной старушкой с белоснежными волосами, по крайней мере, такое впечатление она производила в эту минуту, с глиняной кружкой у губ. Старушка помахала Травке рукой, мол, иди сюда, чего церемониться, и Травка послушно приблизилась, завороженная линиями этой руки. Вопреки ожиданиям, в ресторане по имени "Град Петров" она почувствовала себя как дома. Обычно Травка предпочитала заведения попроще, какой-нибудь фикс-прайсовый кофикс или одну из микрокофеен "Кофе-гоу", но тут, в только что свалянной войлочной треуголке и в перешитом под восемнадцатый век полушубке, оказалось самое то, не хватает только такой же восемнадцативечной кружки с горячим кофе, раз уж его так яростно внедряет царь Пётр.

- Что, решили всё-таки погреться?

- Да там космонавты не пускают уже никуда, - сообщила Травка, - я решила переждать.

- Ну уж скажете, космонавты, - рассмеялась никакая не старушка, а дама, - космонавты расширяют мир, а эти всё сузить норовят. Когда Гагарин полетел, мы думали мир изменился навсегда, да какое там, жандармы всё те же. Ну да бог с ними, зато кофе здесь приличный и чашки у них красивые. Как вам цепь?

- Цепь огонь, - согласилась Травка, - мы тоже любим в нашей кафешечке чашки на крючки вешать, а до цепи не додумались.

А сама в это время совершенно неприлично пялилась на руки дамы. Ничего прекраснее в жизни не видела. Словно выточены из полудрагоценного камня, причем, полупрозрачного, что-нибудь вроде агата, но полные живой жизни, светящиеся изнутри, все косточки видно насквозь, как часто бывает с возрастом, но кожа гладкая и сияющая. Невероятно. Руки задумчиво разглаживали салфетку, словно намереваясь что-то на ней нарисовать, только кисти в них не хватало.

- Руки я кремом мажу, - улыбнулась дама, - и вам бы не помешало.

Действительно, травкины руки выглядели как-то не очень. Кожа потрескалась, а на ладони лучше вообще не смотреть.

- Войлок, - коротко объяснила Травка, - мокрое валяние, остановиться не могу. Шляпу вот сваляла.

Дама рассмеялась.

- Вот все мы ради искусства готовы на великие жертвы! И я ради бумаги в такой мороз из дома вышла. Ну да ладно, отсюда до Репинки рукой подать, там и закуплюсь. Пожалуй, надо идти, лавка там рано закрывается.

Началось тщательное облачение во все зимние слои: шарф, верхняя одежда, перчатки, шляпы. Но в дверях обе остановились: снаружи доносились крики, звуки ударов, и вообще как-то несимпатично было там снаружи.

- Подождём? - предложила Травка. Она-то сама и не постеснялась бы выйти, но ее спутница выглядела хрупкой драгоценностью, и хотелось как-то охранить ее от всего этого.

- Чушь собачья, - отрезала драгоценная спутница, - вот еще я буду бояться. Если я сегодня же не нарисую, что задумала, я сама буду бить их ногами, - она с сомнением посмотрела на свой узкий сапожок и подтвердила, - да, ногами. Мне уже по городу моему не пройти?!

По твоему не пройти, - подумала Травка, - может, по моему пройдём. И потянулась куда-то туда, ловя прикосновение чужого ветра. Никогда еще не пробовала проходы открывать, зато столько раз и находила - ладно, может быть, можно его взять и найти, а если некуда пойти искать, то найти прямо здесь. С этим ощущением чужого ветра, то ли реальным, то ли выдуманным, распахнула дверь и увидела за ней не Университетскую набережную, а Рыночную площадь, дырчатые камни прилавков, разноцветные флажки с именами торговцев, румяную от мороза толпу в узорчатых одеждах.

- Опа, - сказала дама, - вот это поворот! Что это вы такое сделали?

- Сама не знаю, - призналась Травка, - это типа срезать угол через другой мир.

- Другой, значит, - дама принюхалась, осторожно переступила через порог и огляделась, - ну, если вы знаете, как попасть через это ваше другое место к Репинке - ведите!

В этом было такое королевское достоинство, что Травка покорно повела. Но увела недалеко: около палатки с художественными материалами пожилая художница остановилась и мигом растеряла и царственность, и возраст и рылась теперь в графитовых и сепийных стержнях, как первокурсница Академии. Травка уже знала, что все эти рисовальные материалы добывают прямо тут, в горе, из которой состоит город. Графит, сепия, мел; охра, пигменты, сделанные из более твёрдых цветных пород - наверное, многие из жилых пещер появились на месте былых разработок.

- Ах, какая жалость, - что у меня нет местных денег! - воскликнула дама, - и ведь наверняка же нигде тут рубли на них не меняют. Придется бескорыстно повосхищаться. Да ладно, столько тысяч раз я видела такой сон, и всякий раз просыпалась без чудесных бумажек и карандашей в руках. Проснусь и в этот раз. Идём.

Травка не стала убеждать спутницу, что это не сон. Сама не была в этом уверена. С какого-то момента начинаешь понимать, что не это вообще важно. Просто шла через рынок по еле заметной ниточке питерского запаха в сторону крытой части рынка, где любая из дверей могла привести домой. Одна из них и привела.

- Привет, улица Репина, - сказала дама, пряча что-то в сумочку. - Такое короткое оказалось путешествие... Но полезное. Смотрите, там уже никого, - в створе улицы был виден садик, набережная, полная машин, и никаких беспорядков, - что же, вам нет преград ни в море, ни на суше?

- Сама не знаю, - призналась Травка, решив не спрашивать, что она там прячет. Возможно, не удержалась и стащила графитовый стерженёк, но спрашивать об этом неловко.

- Считайте, что нету, - посоветовала дама, - даже если есть, преград не будет, если вы будете так думать.

Травка только покивала. Поучительно, что уж. Мысль материальна, всё такое.

- Да не скучайте вы так, - рассмеялась художница, - не берите в голову. Их и правда нет, что бы мы ни думали. Спасибо за путешествие, - Травка моргнула, а рядом с ней на набережной уже никого не было.

Ну вот, - подумала Травка, - думаешь, что кого-то спасаешь, а она в любой момент могла вот так исчезнуть и всё. В этом городе вообще невозможно отличить столетнего человека от тысячелетнего духа. Повернулась и пошла назад, в сторону Университета, где возле ресторана остался мёрзнуть верный велосипед.

И, то ли потому, что нет преград, то ли ошиблась во времени и вернулась слишком поздно, но не было уже на набережной никаких космонавтов.