нужный вариант реальности
Ну вот, проблему со светом мне решили.
Странное дело, впервые мне попалась диспетчерица, напоминающая живое существо. Когда я сказала, что, судя по содержимому холодильника, света не было недели две, она хихикнула, честное слово.
И пригнала мне электриков. Но на Тиккин концерт я все равно уже не успела.
Слушаю теперь Тикки по дружеской скайпотрансляции. Все-таки в двадцать первом веке есть хорошие вещи. И, главное, как справедливо распределяются кайфы: в нашем мире днем с огнем не купишь простого честного хлеба или удобной неизуверской обуви, зато продаются штучки, позволяющие слушать голос друга через непреодолимые расстояния - а я как раз умею делать хлеб и обувь и не умею делать телефоны и нетбуки.
Хотя, конечно, возвращение из паломничества в Палестину в двадцать первом веке выглядит не так, как, скажем, в двенадцатом. Все это напоминает волшебные путешествия во сне, когда через пару перемещений уже не понимаешь, кто ты и где ты, воспринимаешь только мельтешащие картинки.
Я до сих пор сомневаюсь, в тот ли вариант реальности я вернулась. Во-первых, на вчерашнем концерте Печкина было буквально все наше племя, а многих его представителей я не видела много, много лет. Не сон ли? Или вот вместо переулка Талалихина на Петроградской обнаружился Храмов переулок, вместо приемной депутата Макарова - приемная депутата Белоусова, да и дверь книжного клуба очень беспокоит, такой ли она была? Отличия между соседними мирами минимальны, но беспокоят, раздражают, как песчинка в мокасине.
Во всей этой многоразности реальности не хватает только той легкости перемещений, что бывает во сне. Тогда я успела бы все: и на Тиккином концерте бы не только слушала, но и подпевала бы про во славу сидра, и на дачу бы сходила заплатить за нее вовремя, а Аська сходила бы в Израиль поиграть с бабушкой в пинг-понг.
Странное дело, впервые мне попалась диспетчерица, напоминающая живое существо. Когда я сказала, что, судя по содержимому холодильника, света не было недели две, она хихикнула, честное слово.
И пригнала мне электриков. Но на Тиккин концерт я все равно уже не успела.
Слушаю теперь Тикки по дружеской скайпотрансляции. Все-таки в двадцать первом веке есть хорошие вещи. И, главное, как справедливо распределяются кайфы: в нашем мире днем с огнем не купишь простого честного хлеба или удобной неизуверской обуви, зато продаются штучки, позволяющие слушать голос друга через непреодолимые расстояния - а я как раз умею делать хлеб и обувь и не умею делать телефоны и нетбуки.
Хотя, конечно, возвращение из паломничества в Палестину в двадцать первом веке выглядит не так, как, скажем, в двенадцатом. Все это напоминает волшебные путешествия во сне, когда через пару перемещений уже не понимаешь, кто ты и где ты, воспринимаешь только мельтешащие картинки.
Я до сих пор сомневаюсь, в тот ли вариант реальности я вернулась. Во-первых, на вчерашнем концерте Печкина было буквально все наше племя, а многих его представителей я не видела много, много лет. Не сон ли? Или вот вместо переулка Талалихина на Петроградской обнаружился Храмов переулок, вместо приемной депутата Макарова - приемная депутата Белоусова, да и дверь книжного клуба очень беспокоит, такой ли она была? Отличия между соседними мирами минимальны, но беспокоят, раздражают, как песчинка в мокасине.
Во всей этой многоразности реальности не хватает только той легкости перемещений, что бывает во сне. Тогда я успела бы все: и на Тиккином концерте бы не только слушала, но и подпевала бы про во славу сидра, и на дачу бы сходила заплатить за нее вовремя, а Аська сходила бы в Израиль поиграть с бабушкой в пинг-понг.