роллс-ройс

В середине нашего существования при свечах мы умудрились уронить керосиновую лампу. Стекло, конечно, разбилось, да и сама лампа начала подтекать. Я сказала, что можно, при случае, и новую лампу купить, и Аська немедленно заверила меня, что вполне готова обставить себя тремя оставшимися свечками и спокойно почитать, пока я буду ходить за лампой.

На углу Большого и Ленина стоял настоящий роллс-ройс, выделяющийся из остальных машин, как... трудно даже сказать, как что среди чего. Как трехмерный объект, приклеенный к двумерной картинке. Как браунинг среди плюшевых мишек. Похожее чувство я испытала, когда увидела в Тауэре доспех Генриха Восьмого работы Гольбейна - это когда среди ничем не примечательных утилитарных железок видишь вещь, каждой линией воплощающую мужественность, силу, монархию и высокое искусство (тем более высокое, что сделать из запредельного толстяка воплощение мужественности может только настоящий мастер). Я не поверила своим глазам, подошла и пальцем оттерла грязь с логотипа. Он самый, как есть. По сравнению с ним все другие автомобили вообще лишены дизайна, ездят - и спасибо.

И только обойдя машину, я заметила, что внутри сидит водитель. Который, кстати, никак не отреагировал на то, что я трогаю его машину. Он сидел, как манекен: положив руки на руль, неподвижно; и был как две капли воды похож на свой автомобиль. Аккуратная гладкая стрижка, квадратное лицо, широкие плечи. Я думаю, эти двое должны бы уметь друг в друга превращаться. Я уже окончательно уверилась, что это рекламный манекен, как он чуть повернулся ко мне и улыбнулся уголком рта.

Хотя - как знать. Со мной разговаривает весь мир, почему бы и рекламным манекенам мне не улыбаться.

Лампочку я, конечно, тоже купила, но она не идет ни в какое сравнение с роллс-ройсом.