маленькие радости города
Слева мне перегородили восход безобразно плоской чертой, зато в ней теперь отражаются закаты.
А прямо по курсу я привыкла видеть на заднем плане другую черту, старую, и как-то не соотносила ее с улицами, по которым хожу.
А потом картинка сошлась: двухэтажный дом быта на Бармалеевой, который снесли в прошлом году, был, оказывается, шестиэтажным, и это его руины я сейчас вижу.
Так вот сегодня на скелете шестиэтажного корпуса начали собирать настоящую крышу. Высокую. Счастье такое - не было ничего, и вдруг крыша.
Вообще, крыши такие, под черепицу, настоящие и фальшивые, нынче в моде. Я было надеялась, что и на этой пакости с севера тоже будет что-то такое - нет, с пакостью нас надули. Но я знаю, почему: если смотреть с Каменноостровского, она врастает в ровный горизонтальный срез ДК Ленсовета.
А тут еще на Выборгской строят нового гигробота, еще более антропоморфного, чем старая Башня Зельцмана, с широкими плечами, этажей в тридцать. Так вот даже и у него есть накладная зеленая крыша, вроде эполет.
А издевательская хреновина, которая растет возле стеклянной башни Петровского Форта сегодня на рассвете неожиданно обрела объем и стала похожа на входящий в город трансатлантический лайнер.
Все дело в свете. Если хороший свет, все можно пережить.
А свет сегодня хороший.
А прямо по курсу я привыкла видеть на заднем плане другую черту, старую, и как-то не соотносила ее с улицами, по которым хожу.
А потом картинка сошлась: двухэтажный дом быта на Бармалеевой, который снесли в прошлом году, был, оказывается, шестиэтажным, и это его руины я сейчас вижу.
Так вот сегодня на скелете шестиэтажного корпуса начали собирать настоящую крышу. Высокую. Счастье такое - не было ничего, и вдруг крыша.
Вообще, крыши такие, под черепицу, настоящие и фальшивые, нынче в моде. Я было надеялась, что и на этой пакости с севера тоже будет что-то такое - нет, с пакостью нас надули. Но я знаю, почему: если смотреть с Каменноостровского, она врастает в ровный горизонтальный срез ДК Ленсовета.
А тут еще на Выборгской строят нового гигробота, еще более антропоморфного, чем старая Башня Зельцмана, с широкими плечами, этажей в тридцать. Так вот даже и у него есть накладная зеленая крыша, вроде эполет.
А издевательская хреновина, которая растет возле стеклянной башни Петровского Форта сегодня на рассвете неожиданно обрела объем и стала похожа на входящий в город трансатлантический лайнер.
Все дело в свете. Если хороший свет, все можно пережить.
А свет сегодня хороший.