Надуло северным ветром на самом берегу самого мелкого моря. Ама создала этот мир из себя. Из всей себя, как есть. Есть: девочка в венке из одуванчиков, в платьице из манжетки, на пальце колечко из дикой гвоздички, на носу веснушки из чистого солнца, и в глазах - два летних солнышка. Есть: девушка в замшевом платье с длинной бахромой, с волосами такими гладкими, что в них отражается луна, глаза черные, в глазах олени скачут, зайцы позднюю травку жуют, бизоны текут бесконечным карим потоком. Есть: женщина в волчьих мехах, в кожаной шапке, в глазах ее только волки и снег. Есть старуха с бубном из человеческой кожи, в ожерелье из человеческих зубов, а в глазах у нее вовсе неописуемое. Из девочки-Амы выросли яркие летние травы, из девушки-Амы выбежали беззлобные зверюшки травоядные, из женщиных-Амы вырвались в снежные просторы серые тени, стальные глаза, крепкие зубы, быстрые когти. Старуха-Ама родила весь род человеческий, любовь и боль, верность и неверность, жизнь и смерть. И смерть, конечно. А что делал Ата, скажешь ты? Ата создал мир из слова. Создал упоение словом, создал опьянение песней, создал правду и неправду, создал оскорбление и утешение. Написал волшебство стиха, истошнил мертвые слова казенной лексики, сочинил все сказки и написал все были, что только были. И продолжает писать. Так что же? Это были два разных мира? Да нет, один, и если посмотреть сквозь него на свет, если бы только был свет подходящей силы, можно было бы увидеть, как контуры Ее жизни и очертания Его текста сплетаются в неразделимый волшебный ковер. Ну его к черту, Мёбиуса, с его бумажками. Спи, девочка, по эту сторону, спи, мальчик, по ту. Тонкое стекло, на котором вы нарисованы - и есть мир. Спокойной ночи.