kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

Categories:

транспортир Джонсона

Я обычно прокладываю курс с помощью параллельной линейки. Не знаю уж, почему - то ли потому, что она на ощупь теплая и на вид вызывает доверие, красного дерева, с медными шайбами. То ли потому, что, когда я учился, мне никогда не попадался такой транспортир, как у Джонсона.



У капитана, конечно, с прежних еще времен сохранился его старый транспортир, латунный, с глубоко прорубленными делениями, чтобы не стерлись при полировке. Он и сверкал, как золотой, любимая, ухоженная вещь, в коробочке тикового дерева. Он всегда лежал в правом ящике штурманского стола, и Сандра с удовольствием доставала его оттуда, чтобы поставить на карте очередную точку.

Джонсон свой транспортир всегда носит с собой, в большом кармане кафтана. Ящичек у него совсем простой, фанерный, обитый изнутри малиновым сукном. А транспортир лежит в своем гнезде, как ухоженое оружие. Литой, стальной, вызывающий ощущение точности и силы. Наверное, ради такого инструмента я изменил бы своим привычкам, но третий помощник всегда после вахты забирает транспортир с собой.

"Морская птица" шла в очень теплых водах, таких теплых, что даже капитан по ночам выходил на вахту в одной рубашке, чего обычно за ним не водилось. Днем же мы и вовсе раздевались до пояса, и только Сандра повязывала вокруг груди один из своих головных платков. Днем вслед за нами неслись летучие рыбы, ночью в волнах под скулами корабля играл светящийся планктон; в общем, нас постоянно сопровождала какая-то живность. Какие только птицы к нам не прилетали! Однажды целых три вахты в штурманской рубке провел зеленый попугайчик, мы уже начали к нему привыкать, как он снялся и улетел в сторону виднеющегося на горизонте острова. Но среди множества симпатичных созданий как-то затесалось одно несимпатичное.

На вахте Джонсона я сидел в библиотеке и терзал свою латынь, как вдруг корабль сотряс такой удар, словно мы налетели на подводный камень; но не снизу, как можно было бы ожидать, а сбоку, где-то в районе миддельшпангоута, по левому борту. Вслед за тем грохнул выстрел. Я выронил учебник и пулей вылетел на палубу - но море было спокойно, только за кормой вихрился чей-то белопенный след. На мостике стоял Джонсон, оторопело сжимающий в руке музейную кремневую пистоль, до тех пор мирно лежавшую в книжном шкафу.

- Господи, - потрясенно произнес Джонсон, впервые на моей памяти явно выбитый из колеи, - эта штука, оказывается, действительно стреляет...

- Что это было? - спросил я его, снизу уже бежала Сандра, у которой на лице явственно виднелся тот же вопрос.

- Тварь какая-то. Длиннющая, как червяк, - объяснил Джонсон, - плавники у нее - как крылья. И морда... Крепкая, должно быть, морда. Новое слово в науке. И я его, кажется, подстрелил.

- Это морской дракон, - объяснил сгустившийся прямо из колышущегося знойного воздуха капитан, - вы не смогли бы его подстрелить.

- Почему это? - Джонсон как-то сразу успокоился и слегка обиделся, - я обычно довольно меток.

- Потому что морской дракон - это миф, - миролюбиво объяснил Дарем. - десятки поколений моряков рассказывали о нем удивительные истории, где уж вам теперь справиться с ним простой свинцовой пулей. Ничего, он довольно пуглив и не любит выстрелов, ведите корабль спокойно, скорей всего, он больше не вернется. А вы что тут делаете? - обратился он к нам с Сандрой, - пойдите, почитайте что-нибудь. Особенно вы, Йозеф. Перед вахтой следует отдыхать.

Но дракон появился и на следующей, короткой вахте Джонсона, и в полночь, когда заступила ночная команда, а мы, трое вахтенных штурманов, устроили на баке заседание трубочного клуба, третий помощник был против обыкновения мрачен.

- Что ты за тварь прикормил, Дэви Джонс? - ехидно спросила его Сандра, набивая трубочку, - неужели кракена?

- Кракен - это кальмар, а не дракон, - строго возразил Джонсон, - и зовут меня Джеймс. Не надо повышать меня в звании, я еще не морской дьявол. Но обязательно им стану, если этот гад морской не перестанет меня преследовать.

- Да ну, брось ты, - улыбнулась Сандра, - два визита - это еще не преследование, совпадение может быть, слишком выборка мала.

- Помяни мое слово, - поднял палец Джонсон, - на следующей вахте будет то же самое. Этот парень так просто от меня не отвяжется. Надо что-то придумывать, разузнать, как справляются с мифическими тварями, пока он нам весь корабль не разломал.

- Джонсон, - собрался я с духом, чтобы разрешить мучивший меня вопрос, - ты когда успел пистоль зарядить?

- А я ее и не заряжал. Я даже сам понять не успел, как ее ухватил и почему, - признался третий. - Увидел, что нас атакуют - и в следующий момент оказался возле борта со стволом. И пальнул. И она выстрелила. Загадка природы.

- Так ведь это тоже миф, - задумчиво произнесла Сандра, - незаряженое ружье, которое висит на стене и раз в жизни стреляет. Миф на миф должны были взаимоуничтожиться - а дракон-то вернулся. Вот где настоящая-то загадка.

- Видимо, проблема в неточности формулировок, - предположил Джонсон, - не ружье, а пистоль, не висит на стене, а лежит на полке, и не в конце пьесы, а в начале вахты.

- Да уж, с таким попаданием в цитату и в самом деле трудно попасть в дракона, - согласилась Сандра, - вот что, друзья мои, давайте-ка спать, пока ночная команда тут не разрезвилась. Чувствую я, что завтра нам предстоит веселый день.


На следующей вахте Джонсона на палубе ждала вся дневная команда. Никто из нас не хотел пропустить появления навязчивого монстра, и азартные матросы сандриной вахты делали на него ставки. Был самый разгар жары, матросы обливались потом, но никто не решился спустить за борт ведро, чтобы не спугнуть мифического гостя. И дракон появился. Сперва мы заметили мелкий бурун в отдалении, потом просвечивающий сквозь голубую воду удивительный силуэт, который описал вокруг нас круг, разогнался и устремился к борту. И в этот момент море и небо прорезал отвратительный рев, очень похожий на рев корабельной сирены, но словно приглушенный и пронизывающий все окружающее пространство одновременно. Атакующий дракон резко изменил направление движения, вылетел из воды и описал в воздухе сальто, показав востороженной публике всю свою стать - длинное серебристо-изумрудное тело, рыжие плавники-крылья, перистый хвост, выпученные глаза под мощным лбом. Команда заапплодировала, дракон, окончательно, видимо, перепугавшись, стремительно удалился. В длину он был пожалуй что и побольше нашего корабля.

- Что ты сделал? - отнимая пальцы от ушей, спросила Сандра Джонсона, держащего руку на тросике корабельной сирены, - это же наша сирена была, или я ошибаюсь?

- Я спустил трубу под воду, - объяснил Джонсон, - не могу я позволить этому гаду ткнуть борт в этом же месте третий раз. Хоть и дуб, а ведь проломает. А ну, разойдись все с палубы, - гаркнул он, - представление окончено!

На вечерней вахте спектакль повторился: появление дракона, сирена, дракон в ужасе улепётывает. Моя короткая вахта прошла спокойно, только в сумерках вдоль всего борта выпрыгивала из воды какая-то нервная рыба. После смены вахт капитан отозвал меня в сторону и тихо спросил:

- Йозеф, признайтесь честно, это не ваши фокусы?

- В каком смысле? - удивился я.

- Видите ли, я не мог не обратить внимание на нетривиальное воздействие вашей фантазии на окружающую реальность, - пояснил капитан, - все эти львы... Может быть, вы читали что-то такое в последнее время - я имею в виду, о морских драконах и их привязанностях? С Джонсоном-то нашим не все просто. Может быть, вы что-то узнали?..

- Нет, капитан, - честно ответил я, - не читал. Я латынью занимаюсь. А перед этим Гашека перечитывал.

- Да, безусловно, Гашек ничего о драконах не пишет, - рассеянно подтвердил капитан,- ну, хорошо, простите за подозрение, ступайте отдыхать.

Я поймал в кают-компании сонную Сандру, вышедшую из каюты попить воды и спросил:

- Что это капитан намекает о Джонсоне? Что с ним непросто?

- Понятия не имею, - зевнув, ответила Сандра, - ты бы сразу у него и спросил. С Джонсоном все в порядке, у него в Дублине жена, трое детей, обычный человек, не из ночной команды, не знаю я, почему дракон так к нему привязался.

Спать я, разумеется, не смог: пошел к библиотекарю. В отсутствие Интернета его энциклопедические знания можно было запросто использовать в качестве поисковика.

- Джеймс Джонсон? – сонно переспросил он, - где-то мне это имя попадалось. Пойдемте-пойдемте, - он повел меня куда-то вглубь библиотеки, протянул, не глядя, руку к одной из полок и вынул книжку, которая мне до сих пор не попадалась: «Морские катастрофы», - вот, кажется, здесь. Не знал, кстати, что Джонсона Джеймсом зовут. Очень интересно.

- А про морских драконов что-нибудь есть? – спросил я на всякий случай.

- Поищите, пожалуйста, в этом стеллаже. Что-то должно быть. А я, с вашего позволения, откланяюсь, вот вам фонарь, - и, уверенно пробираясь в темноте наощупь, удалился в свою каморку.

Конечно, до самой Сандриной вахты я не спал, и под утро был уже несколько не в себе – и от недосыпа, и от найденных фактов.

Я прибежал на мостик после завтрака, огляделся, нет ли поблизости Джонсона – надеюсь, он спал перед вахтой, и шепотом прочитал по своей бумажке свод фактов.

- «Джеймс Джонсон, - прочел я, - был единственным выжившим при гибели клипера «Дункан Данбар» в 1857 году. Перед этим он же единственный выживший при гибели барка «Стоктон» , потом корабля «Кэтрин Си». В 1866 году на глазах Джеймса Джонсона, бывшего смотрителем маяка Нобби-Хед, разбился пароход «Кауарра»». Ну, как?

- Да ну, не может быть, чтобы это был наш Джонсон, - с сомнением отозвалась Сандра, параллельно бодро командовавшая настройкой парусов. Дул хороший зюйд-ост, мы шли в сторону Саргассова моря.

- Почему нет? На нашем корабле такому было бы самое место. Вот хотя бы капитана возьми.

- Глупости. Капитан в ночной команде. Энди, да добей же грота-галс правого борта! Как добит – ну, заведи на талёву, заполаскивает же! Извини, Йоз, я сейчас, - Сандра отошла к галерее квартердека, энергично объяснила своему матросу, что имеет в виду, и вернулась ко мне.

- В ночной команде те, кто уже однажды погиб, - объяснил я свою мысль, - а если он просто бессмертный? Ему все равно, когда работать.

- Бессмертный, ага. Боги среди нас.

- Почему нет? – воодушевился я и прочел еще кусочек своих записей: - «Прототип морского дракона – шумерская мать богов Тиамат, в облике дракона преследовавшая своих детей, устрашивших ее чрезмерным могуществом. Бог Мардук убил ее и создал из половинок ее тела небо и землю». Видишь – преследовавшая!

- Мардук! – расхохоталась Сандра, - ага, помню-помню, четыре глаза, четыре уха и огнем пышет! Ну, Йоз, ты хватил. Я еще могу поверить в бессмертного матроса, но Мардук – это уже перебор. Тем более, что он ее не победил. Ну да, стрелял, но не попал же. Чем он ее рассечет – кортиком? Она здоровая, как линкор.

- А тебя не удивляет, что у него стреляет музейный экспонат? – угрожающе напомнил я, - погоди, еще не вечер, - и отправился спать до своей вахты. Очередной визит Тиамат я пропустил, но кто-то из подслушавших все-таки мою небольшую лекцию матросов уже раззвонил мое открытие по кораблю, и книжица, которую я читал ночью, обрела невиданную популярность. Матросы передавали ее из рук в руки и цитировали друг другу избранные куски, и мне очень повезло, что ветер не сменился, и мы так и шли всю вахту на Сандриной настройке парусов. Потому что матросы были заняты обсуждением дракона. Оказалось, драконица наша избрала новую тактику – теперь она не пробить корабль пыталась, а обрушиться на него сверху, но Джонсон, не трогая парусов, резко привёлся, паруса полоскнули, и зверюга промахнулась.

Я подозревал, что все решится сегодня вечером. И не я один – к концу короткой сандриной вахте главная палуба была полна народу, выползла даже ночная команда, бледнокожие механики и кок. Джонсон вышел на вахту в белоснежной рубашке и с твердо сжатыми губами, явно готовясь к решительной битве. Не хватало только барабанной дроби. Зрители облепили левый борт, готовясь к появлению твари. И все же драконица появилась неожиданно – вдруг на горизонте вспенился стремительно приближающийся к кораблю бурун. Мы как-то упустили из виду Джонсона – а оказалось, он уже взобрался на марсовую площадку бизани, одной рукой намертво вцепился в ванты, другой сжимал что-то в кармане штанов. Из воды вылетело длинное серебристо зеленоватое тело, а Джонсон оглушительно заорал: «Здесь я, здесь», драконица летела прямо на него, как исполинский китайский воздушный змей, Джонсон резко выставил вверх руку, в солнечных лучах блеснуло металлическое полукольцо, скользнувшее вдоль всего живота зверя. Прямо на Джонсона хлынуло что-то зеленое, драконица пролетела над палубой и рухнула в море, взметнув тучи брызг.

Корабль шатнуло, команда метнулась на другой борт. Драконица всплыла сзади по корме кверху брюхом. Спустили шлюпку, зацепили тушу зверя тросом, подтянули к борту. Тело этой твари длилось от форштевня до кормы, и сзади еще болтался в кильватерной струе длинный тонкий хвост, оперенный рыжими плавниками.

Сандра посмотрела на рассеченное от горла до основания хвоста брюхо дракона, на Джонсона, потом уставилась на меня и строго мне сказала:

- Так ты знал, да? Четыре глаза, значит, и огнем пышет? Чем он ее так разделал?

- Транспортиром, - сказал я и мотнул головой в сторону Джонсона. Тот, стоя на мостике в позеленевшей рубахе, все еще сжимал в руке свой любимый транспортир, матрос поливал его из ведра, смывая драконью кровь.

- Во дает, - выдохнула Сандра, - Мардук, значит. Ну, все. Буду теперь от Джонсона прикуривать. Он же огнем пышет.

Мы поднялись на мостик и угрожающе приблизились к коллеге. Тот был уже практически отмыт от неприятной зеленой субстанции, но рубаха так и осталась зеленой.

- Что? – недовольно уставился он на нас, по-прежнему сжимая в руке транспортир.

- Куда ты ее теперь? – ехидно спросила Сандра, - создавать небо и землю?

- Да ну вас, анацефалы, - горько вздохнул Джонсон, - надоели уже этой легендой. Видел я вообще все эти мифы в гробу. Да у меня два высших образования, - взмахнул он руками и изумленно уставился на зажатый в кулаке транспортир, - дьявол, и рука теперь не разжимается. Слушайте, смените меня кто-нибудь, мне бы трубочку, пока я корабль на мель не посадил.

Сандра приняла вахту, мы с Джонсоном мимо толпы обсуждавших дракона матросов поднялись на бак и присели на планширь.

- Ты что, серьезно веришь, что я Мардук, а это Тиамат? – печально спросил меня Джонсон, левой рукой разжимая пальцы правой, обхватившей транспортир.

- Не знаю, - сказал я, - кто тебя знает. А в позапрошлом веке на «Дункане Данбаре» - это не ты был?

- Ну, я же в дневной команде, - хмыкнул он, пошевелил освобожденными пальцами и принялся набивать трубку моим табаком. Его короткие волосы слиплись сосульками, и обычно такое уравновешенное и взрослое лицо казалось мальчишеским и совершенно растерянным.

Мы курили молча, и перед глазами у меня стояла рука с выставленным навстречу чудовищу транспортиром.

- Вот, - вдруг патетически воскликнул Джонсон, - глупости это, побеждать миф мифом.

- А чем? – глупо спросил я.

- Наукой, - наставительно сообщил Джонсон и сунул мне под нос тяжелый литой транспортир с остро отточеным краем.
Tags: Морская птица, тексты
Subscribe

  • продолжение

    Про "Пиздец не вечен": я вот парилась, что ребята не дают эту табличку с зеркала снять, дети же заходят, и вот как раз на мастер-класс пришло аж…

  • снова враги

    Среда оказалась прОклятой: мы все проспали, и всё остальное пошло как-то не так. Вдобавок ко всему у меня в постели снова обнаружился клоп, а я…

  • Не вечен

    В жеже же можно курить и ругаться матом? У меня тут была полоса увлечения каллиграфией, до каллиграфичности она меня так и не довела, зато…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments