жизненные чудеса
Всякий март переживаю я с трудом. Не мой месяц, что и говорить. Варенье, накопленное с лета, уже кончилось, а до солнечных дней еще месяц томиться. Взрослею (старею?) я в марте, и кажется, что чудес не бывает, и надо бежать с этого глобуса, и конец света скоро, скорей бы уж.
И тут чудеса выскакивают из-за угла и машут ручкой. В знакомых лавках обнаруживаются маленькие подарочки: калейдоскоп, полосатые носки, черные чернила в картриджах. А возле Промки стоят две веселые тетки - не девицы, а вполне себе взрослые тетки, на вид довольно социально адаптированные, и предлагают прохожим обменять что-нибудь на их маленький индийский рогатый колокольчик.
- На что? - спрашиваю.
- Да хоть на бечевку... (или пусто) - отзывается во мне. Это что же они хотят выменять?
Роюсь в сумке. Ножик, полосатые носки, калейдоскоп. Немножко денег. Перьевая ручка, фломастер, два карандаша. Выбираю один, разноцветный. Толстый и уже короткий, сантиметров пять.
- Я дам вам этот волшебный карандаш! - торжественно провозглашаю я.
- А мы вам вот этот волшебный колокольчик! - говорит высокая черноволосая дама в сером твидовом пальто, - вы можете привязать его вот сюда, - и показывает на бахрому моего шейного платка.
Я вот так и поступаю.
И бегу вприпрыжку дальше, за едой для кота, за соком для себя. Вот казалось мне, что жить тяжело, и воздуху не хватало - а тут и воздух появился, и ботинки стали легкими, как яхтенные тапочки.
И уже на повороте к дому встречаю я маленького и одинокого пластмассового верблюда, лежащего на поребрике. И беру его с собой. Ну, должен же кто-то совершить маленькое чудо и для него - взять его домой, к живому ребенку.
И тут чудеса выскакивают из-за угла и машут ручкой. В знакомых лавках обнаруживаются маленькие подарочки: калейдоскоп, полосатые носки, черные чернила в картриджах. А возле Промки стоят две веселые тетки - не девицы, а вполне себе взрослые тетки, на вид довольно социально адаптированные, и предлагают прохожим обменять что-нибудь на их маленький индийский рогатый колокольчик.
- На что? - спрашиваю.
- Да хоть на бечевку... (или пусто) - отзывается во мне. Это что же они хотят выменять?
Роюсь в сумке. Ножик, полосатые носки, калейдоскоп. Немножко денег. Перьевая ручка, фломастер, два карандаша. Выбираю один, разноцветный. Толстый и уже короткий, сантиметров пять.
- Я дам вам этот волшебный карандаш! - торжественно провозглашаю я.
- А мы вам вот этот волшебный колокольчик! - говорит высокая черноволосая дама в сером твидовом пальто, - вы можете привязать его вот сюда, - и показывает на бахрому моего шейного платка.
Я вот так и поступаю.
И бегу вприпрыжку дальше, за едой для кота, за соком для себя. Вот казалось мне, что жить тяжело, и воздуху не хватало - а тут и воздух появился, и ботинки стали легкими, как яхтенные тапочки.
И уже на повороте к дому встречаю я маленького и одинокого пластмассового верблюда, лежащего на поребрике. И беру его с собой. Ну, должен же кто-то совершить маленькое чудо и для него - взять его домой, к живому ребенку.