kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

Роман с Эльсинором

Эльсинор - это кратковременный роман.

С Петербургом другое дело. Я нужна ему, он нужен мне, мы привыкли друг к другу, я думаю о нем всегда, я начинаю скучать на четвертый день, он снится мне в любых снах, и в волшебных, и в кошмарных; мы до глубины друг друга знаем, до печенок, до всех дурных привычек, мы гадости друг другу делали, мы все друг другу прощали.

А Эльсинор - это как мимолетный адюльтер, когда не успеваешь расстроить любимого ничем, не успеваешь разочароваться. Город остается в тебе незамутненно-прекрасным моментом нелинейного времени.

Это единственный город, где наш корабль стоял на трамвайной остановке. Первый раз вахта была не моя, и я проснулась перед подъемом флага от звука проезжающего вдоль борта трамвая. Это вообще было первое мое настоящее море, и каждый новый город был для меня чудом небесным. Эти датские города, с башенками, с булыжником мостовых, с узкими улочками, с низкими окнами. А Эльсинор еще и построен на выступающем мысу в проливе Зунд, у самого узкого прохода между Данией и Швецией, и течение там такое, что буи лежат плашмя. И берег шведский как на ладони.

Нас водили в замок Кронборг. Говорят, Шекспир засылал туда одного из своих друзей на разведку, и друг доложил мастеру все, как есть; описал зал, где происходит финальная сцена "Гамлета" очень точно, за исключением одного: пресловутая каминная полка, на которую ставят роковые бокалы, находится на высоте трех метров. А так все правильно, наблюдательный был засланец, и слушатель у него был внимательный.

Фортификация там нечеловеческая. Мне она показалась особенно основательной, потому что я тогда болела, обходить все эти углы и мостики было мне далеко и долго, воздуха не хватало. А замок еще и оказался совершенно пустым. Взяли его все-таки, не приступом, так предательством, и шведская королева прошлась по нему тем же маршрутом, что и мы шли, показывая пальчиком: "Вот это мне заверните... И вот эту штучку... Нет, гобелены не надо, они страшные... А вот это возьму". И погрузили это все ей на грузовой корабль, и по дороге в Швецию корабль затонул, как это у шведов принято. А гобеленам повезло: остались. И один из них до сих пор пугает туристов тем, что вытканный на нем король все время вертится, следит за зрителем не только глазами, как любят делать портреты, но и плечами, коленками, боится, как бы с тыла не зашли. Совесть бедолагу мучает, видимо.

Я смотрела из зарослей теплой полыни, как на первом этаже простого дома без архитектурных излишеств происходит простая жизнь: старик в свитере и шлепанцах выходит, садится в кресло-качалку, достает кисет, набивает трубку... Ощущение провала сквозь время: в комнате - толстые потолочные балки, в углу - высокая решетчатая стойка для бутылок вина, на столе - декоративная керосиновая лампадка, книжки за стеклами книжного шкафа не менее чем столетнего возраста - где я, когда я? Некоторым городам мы сами устраивали такие подарки: выходили в город, я - в офицерской форме восемнадцатого века и при кортике, дочь моя Аська - в платье с кринолином; а здесь город сам наскакивает из-за угла и зюйдвесткой кожаной помахивает: а времени-то нет! Радуйся.

В этом городе я купила себе синие яхтенные тапочки, которые ношу и сейчас. На обратном пути мы прошли мимо города, торопясь в Копенгаген, и я тосковала на мостике: синие тапочки просились пощупать родные гладкие булыжники.

В следующем году (а был это 2004) зашли в город в воскресенье. Воскресенье в Эльсиноре замечательно тем, что обитатели этих маленьких старинных домов выставляют на обочину вместо помойки все, что в доме уже не помещается; и мы, обладающие отличным транспортным средством, можем там неплохо поживиться. И команда разбрелась по улочкам, разглядывая разложенные там комедии, трагедии и жизненные драмы.

Главной трагедией команды стала округлая тридцатилитровая бутыль, которую сначала долго таскали за собой мы с боцманом Лёхой Пиарычем, потом, поразмыслив, оставили, и ее подобрала Полинка, девушка из моей вахты, которой мы тоже не позволили эту бутыль взять. Нельзя брать такой громоздкий стеклянный предмет на валкий деревянный корабль, собирающийся идти через штормовые моря. Но очень хотелось.

Комедией оказалась рождественская елочка, вынесенная двадцать восьмого августа.

Нагруженные скарбом, довольные и вдохновленные ночной прогулкой, шли мы с Пиарычем по улице, заставленной полезными предметами, ожидающими утреннего погрузчика, и тут я увидела кресло-качалку, уселась перед ним на булыжник и начала страдать. Как его, куда его? Но невозможно же оставить его здесь. "Спокойно", - сказал Пиарыч, видя мое отчаяние. - "Мы поставим его на юте, и ты будешь с него рулить". И сгрузил на меня весь свой захваченный хабар. И поставил кресло себе на голову.

Оно до сих пор стоит у меня на кухне. На юте оно, конечно, не прижилось, но доехало в капитанской каюте без потерь. Самое прекрасное - когда на память об утраченном любимом остаются подарки, не замутненные попытками обладать друг другом, артефакты чистой любви. Хотелось бы мне надеяться, что и я оставила ему что-нибудь на память о себе.

В этом городе мне довелось поиграть на настоящей скрипке Амати.

В этом городе я встретилась последний раз с Виктором Готтловом, капитаном корабля "Балтик Бьюти".

В этом городе мне рассказали, что такую серьгу, как у меня, носит паромщик, который после смерти перевозит на ту сторону; и я молодец, что подсуетилась уже сейчас, потому что этими серьгами можно с ним расплачиваться. Так я узнала, что Харон уже купил себе паром.

Там я поймала взгляд Эльсинора - и не просто так, а сидя на булыжниках посреди узенькой улочки, которую могла руками перегородить от стены до стены, с блокнотиком и ручкой, набрасывая сходящиеся кверху стены и свисающие фонари - и вдруг улица на рисунке сложилась в лицо. Руки поспевают вперед глаз, я заметила это лицо только после того, как уже набросала его ручкой на серой бумажке.

Где-то в этом городе осталось шелковое запасное сердце, которое дал мне на всякий случай грустный немецкий лесоруб. Вот, вот что я подарила Эльсинору, и я еще размышляла! Конечно, отдать городу оба своих сердца, чего еще желать.

С моря мы видели, как уютный город с желтыми окнами прячется за спиной у огромного черного замка. Осторожно проходите мимо стража, страж дорогу вам покажет, но берегитесь к нему приближаться, лучше идите сразу сюда, здесь вас уже ждут, кофе вам варят, чистую воду приготовили, палаточки расставили, орешков нажарили.

И вышло так, что вторая встреча оказалась еще лучше первой. В первый-то раз точно не все у меня были дома, думала я об оставленной дома дочке и о темных берегах Стикса. Во второй раз мы вместе были, по гладким булыжникам гуляли, собирали на берегу гладкие дырчатые кремешки, один из них Аська моя долго потом носила на шее.

Конечно, я не знала, что мы расстаемся навсегда. Да и так даже лучше вышло. Не было в нашем расставании никакого трагизма, я, отходя, спокойно смотрела на удаляющееся темное облако Кронборга, и он смотрел мне вслед ярким глазом маяка - словно рукой махал.

На карте он обозначен как "Хельсингёр". Но датчане, как и Шекспир, называют его Эльсинором. Так он во мне теперь и живет. Хельсингёр - это просто еще один порт на пути вокруг Европы. А недоступного моего возлюбленного зовут Эльсинор, и никак иначе.
Теперь я сухопутный житель. И если бы не нелинейное время, совсем бы я извелась в разлуке. А так где-то там, в пространстве две тысячи четвертого года, я все еще сижу на трамвайной остановке, поставив босые ступни на потертый привальник своего корабля. И через плечо заглядывает теплыми окнами темный вечерний город.
Tags: географическое
Subscribe

  • (no subject)

    Обещала показать шляпное безумие, вот оно. Позировать любезно согласился манекен Глеб Филиппыч. Шляпа волшебника: довольно плотная, размер от 56…

  • подарите город

    Оказались свободны к 8 марта два городка. Красный - падук и сердолик (колесико крутится), половинчатый - палисандр и гранат. Каждый продаётся в…

  • облом с Дарами Волхвов

    Даров Волхвов, увы, не будет. Кса написала в фейсбучике: пожарные насели на музей и закрывают выставки, концерты и сам музей до тех пор, пока всё,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments