July 19th, 2019

девушки

немножко новых угощений

Мы тут в блиц поиграли, и писалось мне удивительно странно. Сразу выбрала тему - а потом продолбалась аж на два часа, потому что мы тут довольно нервно продумываем одну осеннюю движуху, которую, по идее, надо было подготовить еще в июне. В общем, я писала текст в Каледоне, а вокруг клубилась бурная дискуссия, в которой я тоже не прочь была поучаствовать. Я завернулась в шаль и постаралась отрешиться - и до такой степени отрешилась, что, когда я дописала и вынырнула, к шали прилип репейник. Тут надо понимать, что я в этой шали никогда не гуляла: связала ее, свернула и принесла в Каледон. Неоткуда было взяться репейнику, кроме текста.
И ребят, кстати, идея новых угощений вдохновила.
Кажется, у нас в Каледоне скоро появится что-нибудь новенькое.


На берегу горел тростник. Всякий раз Канонерская коса оказывалась другой. На этот раз над ней вился дымок, и в зарослях тростника чернели проплешины. А одна из проплешин не чернела, а краснела: там тростник выгорел полностью и продолжал тлеть, и пепел был красным с золотыми искорками. Травка вошла в него прямо в мокрых ботиночках, которые считались у нее шаманскими, потому что были найдены в лесу во время камлания, и почувствовала жар достаточный, чтобы согреть ноги, но недостаточный, чтобы расплавить подошвы. Пепел был как будто живой, похожий на песок, но слишком текучий, похожий на что-то растительное, но не растительной фактуры. Травка поняла, что такую штуку непременно нужно взять с собой. Вокруг, как назло, не валялось никакого полиэтиленового пакета, ничего, во что можно было бы сложить пепел, но у Травки в сумке нашлась небольшая фляжка с остатками коньяка. Ну... хотя бы столько. Травка за раз могла выпить не больше чайной ложки коньяка, он ездил с ней на случай промоченных ног или внезапного головокружения, тянулся страшно долго, но, кажется, тут-то ему и пришел конец. Отхлебнув ритуальную каплю, Травка бестрепетно вылила остатки на обожженную землю, вытерла бутылочку носовым платком при помощи шпильки для волос и набрала в нее столько пепла, сколько влезло. Пепел сверкал из бутылочки таинственными золотистыми искрами.

Канонерский остров летом весь покрыт зарослями самых разнообразных трав - но, если присмотреться, оказывается, что для чая собрать, в общем-то, и нечего. Там встречаются совсем удивительные для наших краёв вещи: например, ковыль. Заросли мать-и-мачехи. Приличный дудник - вся остальная область захвачена злобным борщевиком, но на остров ему не пробраться, и из здешнего дудника можно делать дудки, не боясь обжечь губы. Дикий анис, вот хотя бы он применим для чая. Дальневосточная гречиха; снежноягодник, который в городе сажают в качестве социально адаптированных оградок, а здесь он вырастает в огромные кусты, в недрах которых прячутся клубки никем не обрезанных сухих веток. Чернобыльник, вырастающий выше человеческого роста - но и горькая полынь - священная трава, но всего один кустик. И совершенно незнакомые цветы: лиловые, желтые, когда-то садовые, а теперь совершенно одичавшие и растущие свободно. Сокровища, копи царя Соломона, Голконда - но сокровища, предназначенные для кого-то или чего-то другого. Чайные травки приходилось собирать в каких-нибудь других местах.

С пеплом берегового тростника Травка сделала полупрозрачное красноватое мыло из готовой мыльной основы. Совсем мало пепла ушло: всего-то наполнение горлышка фляжки, остальное так и осталось стоять на столе. В общем, и не страшно, что тогда нашлась только маленькая фляжка.
Collapse )