October 11th, 2011

девушки

о тупости и тщете

Как же я понимаю этих бедных мегалитических строителей, у которых так хорошо все шло с самого начала!
Вот в Перу, например, следы офигенного инструмента и прекрасной расслабленности. Работал там хороший художник, в хорошем настроении, следуя движениям души и окружающих камней. Понастроил таких штук, что они пережили большую волну, нашествие испанцев, нашествие археологов, и до сих пор поражают ощущением чистой творческой радости.

Судя по всему, начало Египта было уже после большой волны. Тамошние артефакты излучают ощущение тяжелого труда. Нет уже той легкости, и повсюду следы неподходящего инструмента. Скажем, круглой фрезы - там, где лучше подошла бы циркульная пила.

Так и представляется: прилетела на планету этакая волшебная лавка, щедро обеспечила местных художников инструментом, да и улетела восвояси. А потом случилась большая волна, почти весь инструмент смыло, но художники еще некоторое время по инерции пытались держать прежний стиль. Но радости той уже не было, а скоро, через какие-то пять-шесть тысяч лет, и последний инструмент закончился.

Вот приблизительно такие же чувства я испытываю, когда пытаюсь точить заболонь бакаута последней острой фрезой. Она неподходящей трапециевидной формы и без насечек, ее трудно удерживать, но другие бакаут не берут.

И ведь археология подсказывает, что зритель непременно эти трудности заметит.
Бедное я бедочко.
Вечно у художников неприятности, и ведь не первый десяток тысяч лет это тянется.