February 24th, 2010

девушки

рисую

Когда рисуешь доспехи, совершенно невозможно отрешиться от иллюстраций Ерко.
Пусть даже персонаж не сможет в этих доспехах ходить или разогнуть руку, все равно - сколько же там штучечек, архитектурных излишеств, украшений и чеканки!

Ну, попятить по-настоящему мне все равно никогда не удавалось, так что можно не беспокоиться насчет случайного плагиата. Два иллюстратора кажутся мне не то чтобы образцом для подражания, а чем-то вроде примера, как надо работать: Кидби и Ерко. Пола Кидби я не могла бы копировать, потому что у него какой-то безусловно мужской взгляд. Не знаю, некоторые художники совершенно неважно какого пола - ну, Леонардо, например. Некоторые определенно женского: Стерлигова, скажем. А иллюстрации Ерко как-то вообще вне пола и времени. В общем, как раз то самое, от чего мне трудно отцепиться.

А отцепляться-то придется. Если я с такой дотошностью буду вырисовывать каждую ниточку и шерстинку, я умру с голоду раньше, чем закончу первую книжку.

Хотя первая уже была.
Неудачная, надо сказать.
В общем, теперь надо делать настоящую меня, а не поддельного ерко.

Но, надо сказать, польза уже есть. Пересмотрев картинки, я пересмотрела и взгляд на рыцаря, и он перестал быть похож на железного дровосека.
девушки

еще Урсула

Второй раз пытаюсь осилить "Морскую дорогу".

Вещь охарактеризована как роман, но пока, на 176 странице, мне кажется, что это гораздо в меньшей степени роман, чем, скажем, наш Вавилонский Голландец. Я бы отнесла эту вещь к жанру "не прочухались", по мартиной классификации. И это скорее сборник рассказов.

Вообще, иногда радует, когда писатель, знакомый, как фантаст, вдруг пишет что-то на тему "прочухаться можно и на Земле". А вот когда писатель обращается к Земле, чтобы сообщить, что прочухаться на ней невозможно, мне грустно.

Наверное, я пойму, о чем она, лет через тридцать. Меня одолевает какое-то чисто возрастное непонимание.

Я, собственно, почему решила сейчас об этом записать: в одном из эпизодов женщина читала буквы, написанные в пене прибоя, в кружевах. Выходит так, что психоз академика Чудинова не так уж единичен.