February 7th, 2010

девушки

кунсткамера

Вместо того, чтобы подбирать с пола штукатурку, мы отправились в Кунсткамеру. Нам еще подкинули аськину подругу Диану.

Странно, но за два года, прошедших с прошлого визита, у меня как-то восприятие изменилось. Все эти милые вещицы с отпечатком живых человеческих рук стали нормой жизни, а всего два года назад я на все эти прекрасные артефакты смотрела как-то вчуже. Теперь постоянный фон: "Это я могу сделать" или "а это я уже сделала". Многие восточные вещи, привезенные из Китая или Индии для коллекции музея давным-давно, делаются там до сих пор и продаются в китайских лавках. В чем-то мир сдвинулся, а в чем-то остался вполне настоящим.

Приятное такое чувство, словно вылечился от болезни или нырнул на предназначенную для тебя глубину. Как домой вернулась.

Бывает иногда такое музейное дежа-вю. У меня такое было в Тауэре, в Кровавой башне, где тринадцать лет прожил Уолтер Рэли. Вот в его кабинете меня накрыло узнаванием, словно я очень хорошо знаю этот стол, и этот вид из окна на стену Тауэра, и каждую бумажку на столе.

Дети тоже вели себя сносно, я боялась, что Диана будет бурчать, потому что обычно мнение у нее всегда отрицательное, но обошлось. Хотя голос у нее от природы очень громкий, и все вокруг все время ее дергали.

Очень полезны в этом смысле оказались мониторы в залах. Звук у них настроен очень тихо, так что если хочешь послушать индейскую флейту или посмотреть, как двигается китайский заводной кораблик, волей-неволей приходится утихнуть.

У них там ремонт, кафе оказалось закрыто, так что мы нашли какую-то кофейню на Добролюбова, чаю попить, столы у них оказались дубовыми, и родители Дианы тут же признались, что в их кругу никто не понимает пристрастия к натуральному дереву.

Где-то тут я и убедилась очередной раз, что живу в своем континууме. Неудивительно, что коллекция Кунсткамеры кажется мне такой родной.
девушки

снова старый вопрос самой себе

Я вдруг поняла, что что-то снова завелось в моей голове, чтобы объяснять мне, что работа должна быть трудной и не слишком приятной.

В детстве такие телеги озвучивал папа, хорошо, что он сам им не следует, а то я бы не получилась такой, какой получилась. Папа умеет находить драйв во всем, что делает.

И обычно этого знания мне достаточно. Легко видеть, что кормит меня достаточно приятная, драйвовая и интересная работа, от которой обычно и оторваться-то трудно.

Но что-то во мне считает, что рисунок - это развлечение. За последние годы произошла масса событий, чтобы доказать мне обратное. Все мои большие листы, кроме карт Таро, я продала, а карты просто и не соглашалась продать. Даже многие из рисунков, которые я на продажу и не предполагала, так или иначе разошлись по новым хозяевам. В конце концов, иллюстрации от меня ждут.

И вот я замечаю, что, собравшись усесться и порисовать, где-то в глубине себя думаю "ну нет, рисовать - это слишком просто, это отдых, пилить, пилить надо", но не пилю, а брожу из угла в угол, делаю что-то для дома, сижу жужжу, варю кофе.

Я думаю, что мне надо сказать себе об этом буквами. Если я боюсь доставить себе лишнее удовольствие, то я, наверное, рехнулась. Эй, я, читай внимательно: мир - приятное и интересное место, и радоваться рисованию до сих пор никто тебе не запрещал!

Извините, что разговариваю сама с собой.
Очень уж удобный инструмент жж.