December 27th, 2008

ржунимагу

культ предков и домашняя водка

Бурно отпраздновали папин день рождения со старыми друзьями и родственниками.
Друзья и родственники жжут.
Натащили килограмм десять подарков, весь вечер сражались на философско-религиозные темы, дядя привез сумку самодельной выпивки, которая очень хороша, но в паре с религиозными телегами идет как-то трудно.

К счастью, дядя с тетей еще и зятя с собой привели.
Мы с мужем моей сестры забились на кухню, варили себе кофе и говорили о воронах. И о собаках. И о доме моего другого дяди, и о королях, и о капусте - в общем, провели время прекрасно и спокойно.

Время от времени из комнаты доносился страстный голос дяди, что-нибудь о политике, или о вере, или о культе предков, который причудливым образом сочетался с приготовлением напитков.

Какое все-таки счастье, что кроме старших родственников бывают еще и младшие.
девушки

ёлка

Мы купили нечеловеческой пушистости ёлку.
Я, признаться, рассчитывала потратить где-то вдвое меньше, но это была любовь с первого взгляда.
Этот базар вообще отличился правильностью: елки все разные, все выглядят настоящими. А у самого входа стояла настоящая царица. Не самая большая в высоту - где-то 2,5, у нас бывали и повыше, но в ширину!

Узнав цену, мы решили все-таки пройтись по другим базарам. Я сказала пареньку: "Пускай решает судьба. Если через пятнадцать минут она тут будет, мы ее купим."

И мы дошли до Сытного рынка. Там ёлки расставлены вдоль длинной хозяйственной лавки, и какое же это унылое зрелище. Все одинаковые, лишенные какой бы то ни было индивидуальной души, прямо как те фальшивые елочные игрушки: все на месте, но не радуют.

И мы пошли и купили ту.

Мальчики на базаре обвязывали ее веревкой, кряхтя и ругаясь. Ствол у нее толщиной с мой бицепс. И куча веток. Когда продавец ворочал ее к выходу в одиночку, у него было такое лицо, что я успела мысленно проклясть весь не имеющий права на существование перфекционизм.

А потом мы пристегнули ёлку к себе крепежными резинками и потащили. Аська впереди, за узкий конец, я - за толстый ствол, под нижними ветками. Едва дотащили.

А потом ведь еще надо было затащить ее в мастерскую для обтесывания и вытащить потом наружу. Тоже, надо сказать, челлендж.

Что хорошо: у меня очень острый топор.
Еще хорошо, что дубовые доски, конечно, упали, а вот бревно от Лазаревского моста - нет. А то бы там мы все и полегли.

И теперь она стоит в углу и пахнет, а мы совершенно счастливы.
ящерка на границе

стереотипы ментального пространства

Вот, например, считается, что та, что идет по жизни смеясь, обязательно плачет ночами.
Вот еще глупости. Жизненная легкость, конечно, дается тяжелым трудом, но это очень радостный труд, и к житейской фальши и бытовой показухе он не имеет отношения.

Или вот, например, кризис. Ужасно и забавно: весь мир решил страдать. И страдает. В частности, модные елочные игрушки - черные. Или даже чорные. Черные шарики, черная с золотом отделочная лента и даже черные свечки, не попробовать ли с ними открывать порталы. Настал момент такой, вымирай, маленький динозавр.

Есть приятные, конечно. Салат оливье. Йольская ёлка. Но даже такие приятности в те еще времена, когда я не была готова принять любой исход, иногда подкашивали меня своим отсутствием или несоответствием стереотипу.

С тех пор, как я начала интенсивно думать своей головой, жить стало легче и интереснее. Если каждый раз в момент когнитивного диссонанса вычислять музыкальный интервал, это входит в привычку, слух развивается, и начинаешь слышать, где твоя нота, а где сложнонаведенная.

Правда, на этом пути можно стать окончательно асоциальным.
Хотя... подумаешь. Я не для социализированности здесь собралась.

Я, собственно, собралась кое-что успеть сделать, но вдруг оказалось, что полпервого ночи, и пилить уже поздно.