September 3rd, 2008

девушки

укушена вороной

Воронок наш после возвращения с дачи пребывает в полном офигении и, кажется, обиделся.
Несколько дней сидит под потолком, почти не летает, жрет, правда, как обычно, но для этого мне приходится забираться к нему.
Мало того, что привезли, так еще и помыли, гады.

Дружеских чувств ко мне он не проявляет, на зов не идет, зачем я ему? Если бы он умел питаться сам, его бы уже стоило на волю выпустить. Но я подозреваю, что, ко всем коммуникативным проблемам, он еще и близорук. Просто боится лететь в неизведанное, разве что в напуганном состоянии. Тогда летит, конечно, пока ему под лапы не подвернется само собой какое-нибудь дерево.

А сейчас его жрут какие-то пухоеды, а в клюве застрял творог. И он уже, пытаясь вычистить клюв, повыдергал мне половину волос, укусил в шею и нажаловался невнятно. А мыться не любит.

Печалит меня, что в воскресенье придется брать его с собой.
Надо бы антидепрессант купить для птиц. Кажется, ворона фигеет от ритма нашей жизни.
ящерка на границе

не сгореть бы со стыда

Ветер был похож на тельняшку: холодная полоска, теплая полоска. Как в песне, только лучше. Губами я касалась теплой полосы, шея купалась в холодной, к моему удовольствию. Когда я подпрыгивала, полосы смещались. Трава на Выборгской поражала ослепительным каким-то зеленым цветом, так не бывает, в городе, моют ее, что ли, каждый день? Вот почему дождь: траву моют.

Аська отказалась со мной идти, говорит - хочу сделать уроки в библиотеке, погуляй пока. И я пошел и пока погулял (с). На беду свою (или уже не мою?), завернула я в секонд на улице Матросова, а продавщица секонда всегда готова лечь на амбразуру, даже когда в нее не стреляют. Когда я покупала там вышитые джинсы, она нахамила мне за то, что у меня была тысяча. Когда я нашла там желтые ботиночки - нахамила просто по вдохновению. В этот раз я еще даже не решила, чего хочу, как уже получила от тетки наезд, за то, что я "не так смотрю". Я вышла на улицу и вскоре поняла, что ни ветра слоеного на лице не ощущаю, ни цвета травы не вижу в упор. А все еще тащу на себе добрую дамочку. И я совершила идиотский, но чертовски приятный поступок: написала черным маркером на листке бархатной самоклейки "Осторожно! Здесь хамят!" и наклеила транспарант на их крыльцо на манер коврика для ног.

Мне полегчало, но я почувствовала себя мелкой пакостницей, которую еще к тому же и легко вывести из себя.
А, придя домой, обнаружила на полу кухни небольшую лужу.

Вот и думаю, вспоминая недавнюю починку механизмов: если лишняя вода сопровождает всякую колдовню, не превысила ли я от обиды полномочий? То есть, заменить истеричную продавщицу на спокойную было бы неплохо. Но закрывать магазин или там сносить весь квартал было бы все-таки чересчур, вещицы-то там хорошие попадаются.