September 3rd, 2007

девушки

у нас первое сентября

Мы купили хризантемы, кажется, это складывается в традицию.

Еще одна традиция придумалась прямо на линейке: чтобы получать пятерки, нужно пройти под "воротами" из рук самых высоких девочек в школе, выставив кверху пятерню. Вся школа так в школу и вошла.

Народу в школе становится больше, появился пятый класс, а в девятом теперь пять человек, а не три.
В аськином - четырнадцать. Первый еще больше - уже шестнадцать. Ну да, новое здание такое большое, что хочется его кем-то заполнить.

А вот актовый зал маленький. С грустью вспоминаю свой, в 47 школе. Там вся школа помещалась, 800 человек. И сейчас помещается, только мы туда не пошли. Там ведь, наверное, православие на марше.

Мама одной из наших девочек пришла работать в школу и взяла первый класс.

Приходил на линейку глава района, который в прошлом году начал с того, что огорошил родителей заявлением "Ваши дети - это наши дети", да так и продолжает. Начальник, выглядящий как замшелый советский номенклатурщик, весело передает привет Берл-Лазару или сообщает, что совершенно незачем в Израиль, там вообще стреляют, оставайтесь у нас в районе, вон как тут здорово.

Звезды нашего театра, которые в прошлом году закончили школу, так из театра и не ушли. Драйвовые мальчишки.

Размышляем теперь, какие еще кружки выбрать. Во всяком случае, платить за бисероплетение я не хочу. Вообще, это было бы странно. А чучелко моё очень хочет.

И уже с завтрашнего дня начинается продленка. Можно снова впрягаться в трудовой подвиг.
"Ура, продленка!" - восклицает Аська.
девушки

семейное

Я, кажется, совсем не умею ругать ребенка.
Нет, иногда я наезжаю на нее тяжелым танком, когда есть серьезный повод, и она ревет - как я когда-то.
Но чаще я наезжаю тяжелым танком - а она хихикает. Где-то я так успеваю повернуть, что танк оказывается надувным, и на его борту ярко-розовой краской нарисована мысль, которую я хочу донести. И выглядит эта фиговина так смешно, что мысль уже не читается.

До сих пор я не запоминала, что же я такое ляпаю каждый раз.
Сегодня вот заметила.
Что-то Аська пыталась у меня спросить - а я к этому моменту оборачивала в высокохудожественную бумажку уже десятый ее учебник. Который до того вынула из былой обложки, как из библиотеки принесли - рваный пластик, заклеенный скотчем. Аська, кажется, спросила, что она такого сделала со своим старым учебником. Я не поняла и попросила объяснить поподробнее. Аська надулась и говорит - проехали.

Тут я взвилась, как это частенько бывало в моей семье, потому что от этого "проехали" меня колбасит. Ну, грубо оно звучит и пластмассово как-то.
И тут я и говорю, рычу, то есть: "Ни фига не проехали! Ехали-ехали и уперлись в каменную стенку, и эта стенка - я! А теперь быстренько вылезаем из автомобиля и объясняем, в чем было дело."
Аська, естественно, ржать.

Ну, если я всегда так разговариваю, то неудивительно.