August 26th, 2007

девушки

после трудового подвига

Много накопилось.
Потому что такой я совершила трудовой подвиг, что начала понимать язык птиц и зверей и все они сразу стали мне что-то рассказывать.

Над полем летала пустельга - маленький такой орел, болел, медленно так, с наслаждением. Ворона нервно кружила гораздо выше и орала: "А я выше! Я выше могу забраться!". А ласточки ловили мух у земли и приговаривали: "А мы всех вас быстрее, и вообще, нам все пофиг, у нас муха попёрла". А сегодня выходим на станцию - там пара ласточек мечутся и кричат: "Беда, беда! Что делать?" Гнездо у них там было под крышей, а сегодня, вот только что, крышу снизу обили жестью какой-то, гнездо скинули. Хорошо, не сезон птенцов выводить. Вот они там тыкаются, ищут дырочку, дырочки-то и нет. Один улетел пожаловаться или поискать чего, другая присела на столб, обреченно так, и говорит: "Такие дела..."
А в вагон где-то в районе Осельков вошел рыжий пес, с деловитым таким видом. Тоощий. Обошел вагон, всех людей осмотрел, на некоторые лавки залез. Нет, не его люди. Вернулся к нам, мы в конце вагона сидели, с просторными местами без последних сидений. В окно посмотрел - не приехал ли. Обнюхал наши руки - "У вас поесть нету?" Мы переглянулись и достали оладью, целая коробочка с собой была. Аккуратненько сжевал, лизнул Аське руку. Еще раз всех обошел, сообщил нам "Большое спасибо, но вы тоже не мои люди". Вернулся: "Вы, конечно, не мои люди, но, может быть, у вас еще найдется такое вкусненькое?" Дали ему еще оладью. На подъезде к Кузьмолово забеспокоился: "Где это я? Темно чего-то, кажется, я заблудился". В Капитолово рванулся было к двери, но не вышел: навстречу ему вошла такого же цвета, только поменьше, толстая сука. Вагон воспринял их свидание овациями, но разговора не вышло: наш знакомец все еще хотел куда-то выйти, а рыжая собака забилась под сиденье и говорить отказалась. В Лавриках он взвыл "Я уже ничего не понимаю, но, как бы, не моя ли эта станция?!" и мы его выпустили.

А все потому что трудовой подвиг. Лучший путь к расширению сознания за пределы разума - сделать что-нибудь полезное, например, ремонт в одиночку. Дом теперь сияет, а я чувствую себя способной покрасить и оклеить что угодно. Хоть небы менять каждый день.

Я все остальное буду теперь маленькими кусочками вспоминать.
Дела, книжки прочитанные (я про Меира Бадхена еще не рассказала, а у меня уже Роберт Грейвз накопился), как там все растет, как оно летает и бегает.
А может быть, и не буду - осень на носу, пора заказы делать и покупать ребенку белую рубашку, портфель подолговечнее, канцелярщину...
у реки

в ночном

Оказывается, тысячу постов в ленте назад - не показывают.
Я дочитала до 975.
А дальше молчание.

Из каких, интересно, соображений именно 975? А тем, у кого по 50 посланий в листе настроено - только до 950 дают? Чтобы не показать волшебного числа 1000? Видимо, держатели жж тоже осознают волшебную силу дактиля. Тысяча - очень поэтическое слово.

Придется все-таки спать пойти.
Хотя в городе вряд ли приснится мне что-нибудь подобное тому, что на даче снилось.
Как-нибудь расскажу.
Или нет...
девушки

я и театр

Я, наверное, в смысле ЛАПа вообще бесперспективна.
Отношения с театром у меня отродясь сложные.

Собственно, театральных опытов было у меня немного. И каждый из них я вспоминаю со стыдом кошмарным, хотя, вроде, ничего про меня плохого мне за них не говорили. Как-то в юности играла я задумчивую Мэри в "Пире во время чумы", который ставил Вова Будник из Домашнего театра. Театр к тому времени уже сошел на нет, играли мы спектакль в результате во дворе какого-то кузьмоловского дома культуры - ну и ужас кошмарный, что и говорить. Хотя Будник в качестве Вальсингама был вполне ничего.

Потом меня сманили играть на дудочке в "Ревности Барбулье", которую ставила Лариса Артёмова - тоже без своей площадки, и потому мне довелось порепетировать и в театре тогда еще "Эксперимент" в Доме с башнями, и на самой верхотуре Александринского театра, я тогда еще на колесницу Аполлона лазала, чтобы как следует разобрать ноты, потому что эти немолодые уже актеры так шумели и резвились, что я дудки своей не слышала. Ну и опять - гордиться нечем, хорошо еще, что я была, в сущности, музыкальным сопровождением, а не персонажем, так, проходила раз сквозь сцену в качестве олицетворения общего катарсиса.

А теперь я понимаю, что большое спасибо, что в те заходы (не говоря уж о мелких выступлениях на школьных праздниках) не ставились нам оценки, потому что, если оценки ставятся, дела мои совсем плохи.

Потому что меня, похоже, это волнует. Когда я сама понимаю, что оценка моя довольно низка, меня очень расстраивают подтверждения этого в цифрах.

Видимо, проблема в том, что мне еще никогда не удавалось настолько погрузиться в работу на театральном поприще, как в других моих занятиях. Музыкой и деревяшками занимаюсь я с полной самоотдачей, и, когда ты остаешься с делом один на один, на глубине, где-нибудь на краю шельфа, под которым дно обрывается на совсем уж бесконечную глубину мастерства, которого когда-нибудь удастся достичь, что там скажут на поверхности - как-то уже не очень слышно сквозь воду. А в театре я так только, пяточки замочила.

Поэтому теперь от "Бременских музыкантов", которые были темой представления на ЛАПе, я еще некоторое время буду вздрагивать как от очередного подтверждения собственной несостоятельности.

Кстати, это вот - упущение, наверное, с моей стороны. Как я пытаюсь всю дорогу всем объяснить, что между музыкой и художеством нет на самом деле границы, да и проза - тоже область этой же страны, в которой я живу и перемещаюсь, так и театр от всего этого арта никакой стеной не отделен. Просто почему-то в одну из областей художественного королевства я почему-то ходить боюсь, а если захожу, то или за инструмент безуспешно прячусь, или убегаю с дикими криками. Ну и лишаю себя, наверное, чего-то важного.

А вот Аську всякого рода представления очень привлекают, они даже на даче что-то такое готовили.
девушки

...

А я сегодня видела веломобиль моей мечты.
На Старой Деревне продается. Трехколесный, с двумя корзинами, спереди и сзади, монстр, а не машина. Хочу такую. Мне ведь и держать его есть где, если из велоотделения сарая вынуть трупы папиной "Украины" и моего "Салюта", он туда как раз войдет.
И за дровами можно будет ездить на машине...

Надо бы что-нибудь такое построить в его честь, тысяч этак на двенадцать рублей.
Немеряное какое-нибудь панно с домиками, рыбами и дверями, например.