June 7th, 2005

девушки

Лытдыбринки

Под окном, в одном из маленьких домов, кто-то рьяно наяривает на ударной установке. В кипарисе посвистывает трясогузка. В окно заползает какая-то цветущая лиана.

Я сижу, пилю деревяшки для Немыша и для Эльфы. Хорошо тут, приятно и прохладно. Загадка: то ли к четвертому визиту я уже приноровилась к тутошнему лету, то ли никак не могу изгнать из себя зимний холод, и потому не жарко мне. Может быть, было бы жарко - я бы и не обгорела.

Сегодня продавец канцелярского магазина обманул меня в мою пользу. Я хапнула себе толстую пачку черной бумаги для набросков, он спросил меня, в курсе ли я, что это такое, и показал мне лист бумаги - так себе бумажка, гладкая, мелки на неё плохо ложатся. Ну ладно, рисовать-то надо, я ее купила. И дома обнаружила, что там вовсе не та бумага, что показывал мне старик, а шероховатая, тонкая, как бумага от фотопакетов, подходящая и для мелка, и для цветного карандаша - то, что надо, такую и искала. Нафига он мне другую показывал?

Папина бормашинка высокоскоростная, к ней куча боров и прибамбасов, и я в таком восторге от работы на свежем воздухе балкона, что удивительно мне, как я уже успела закончить две заготовки - потому что сидеть бы и пялиться в пахнущее кипарисом пространство с идиотской улыбкой на лице.

Печкин вот не звонит. Странно, что и я ему не звоню. Чего это мы вообще?