September 20th, 2004

девушки

Штандарт в Питере

Усталые, но довольные, штандартовцы вернулись домой.

Три месяца - это очень много! Сто четыре дня работы за пределами человеческих сил, скуки полос штиля и драйва штормовых переходов, веселья командных вечеринок и мечтаний о горячей воде и об одиночестве; смены экипажа, притирание к друг другу, промокшие вещи, новые замечательные друзья,
новые города, старые проблемы...

А сейчас все кончилось - и ничего не кончилось. Корабль выходит на новый круг бесконечной регаты, и снова нет времени заняться собой.

Грустно, что до следующего лета будут так далеко: корабль "Эндевор", с которым так классно стрелялось. Корабль "Мэтью" и его замечательные штурмана Роджер и Тимоти, с которыми мы не успели попрощаться. Виктор, капитан шхуны "Балтик Бьюти", которую Аська считает любимой девушкой нашего корабля. Вим, одноногий дед-морозоподобный яхтсмен, катавший нас на своей яхте. Китель, страшного вида кузнец-викинг, в обычной жизни - школьный учитель. Тони и Сэра с вигинговской лодки "Нюдхуг". Фредерик, старший помощник со школьного корабля "Мэрилин Энн", приютивший нас в Ольборге. И еще куча морского народа. А нам придется пережидать в родном холодном порту.

Приходите в гости, чтобы ожидание было не таким грустным.
девушки

Про скрипочку

Много лет назад мне отдали скрипочку. Московского мебельного завода, 1978 года, безголосую и несчастную.
Я на ней немножко попиликала, да и плюнула.
Взяла у жены капитана венгерскую скрипочку с львиной головкой, века этак восемнадцатого, стала на ней пиликать. Первое время меня пинали. Потом постепенно начали переставать.
В море снова взяла свою старую, было у меня подозрение, что не запоется мне в этом году с такой большой командой, так и вышло. А на скрипочке пиликать - не требует слушателя, не требует специального момента, вообще ничего не надо. Тронешь струны - уже хорошо.
Хотя сначала, конечно, было плохо. Скрипка заводская, смычок березовый, с черным лысым волосом, канифоли нет. Я его об ванты терла, чтобы хоть немножко звучало, засохшая смола почти как канифоль.
Купила в Англии новый смычок за девятнадцать фунтов, канифоль подарил кок-плотник с Эндевора, Некоторое время была счастлива.
В Ла-Манше штормила. Боцман взял смычок подержать, уронил, корабль качнуло, на смычок наступили ногой... Минус смычок. В Копенганене, в антикварной лавке, купила хорошую старую трость, сделала из двух смычков один.
Весь поход хотела купить себе новую скрипку. Трогала позаброшенные бесструнные скрипки в антикварных лавочках города Витби в Англии, рыдала над прекрасными и дорогущими инструментами в мастерской города Шербура, ходила кругами вокруг треснутой скрипки в Бресте, там же, на горе, испытывала китайские громкоголосые подделки - не пошло.
Постепенно стала осваивать свою. Сняла с нее весь страшный советский лак - под ним обнаружилось приличное дерево: елочка, клен, накладка чернодеревая, как и положено. Пропитала ее теплым льняным маслом. Купила ей ужасно дорогие струны - и вдруг откуда-то появился голос, настоящий живой голос. Аська стала называть ее Девочкой.
На командной вечеринке в Одензе организатор тамошнего фестиваля услышал, как я играю тему из "Мастера и Коммандера" и потребовал, чтобы я ее играла перед спектаклем "Солдаты Торденскьольда", в котором Штандарт играл роль самого дорогого в мире театрального задника. Нам отшвартовываться - а я на сцене в камзольчике пилю. Первый раз облажалась, третий прошел на ура.
И больше всего меня поражает, что моя Девочка жива-здорова после ста дней в море, в мокрой каюте, на мокром мостике, прошла пять тысяч миль по морю, тысячу верст по суше автостопом, падала с верхней койки, штормилась и терпела все мои издевательства - и стала от этого только лучше.
И все это даже без кофра.