kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

Categories:

своя практика

Сыграли в блиц, и я написала совершенно внесерийный текст из китайской жизни. Хотя это хорошо знакомая мне китайская жизнь, а вот нефиг писать тексты прямо после тренировки.

Когда у нас появился Сунь Юй, мы все тяжело вздохнули. Мы занимались практикой с Чжун Ли уже несколько лет, в группе были только взрослые, самой младшей из нас уже исполнилось сорок, остальные старше, и за восемь лет мы все друг к другу притёрлись. Чжун Ли набирала в группу только тех, кто уже смотрел в глаза смерти, поэтому нас собралось немного, и у старшей уже и внуки подросли. Мы привыкли заниматься медитативно, погружаясь в себя, как говорит Чжун Ли - как во сне, как и подобает даосам. И тут появляется этот, и началось.

В нашей деревне тайцзицюань занимаются все. И гости всякие приезжают отовсюду. Поэтому наша маленькая группа занимается в сторонке, под большой грушей в роще, в стороне от экскурсионных путей. Когда даос начинает искать настоящих практик, он поневоле ищет уединённых мест, но когда ты бабушка семейства, в горы не убежишь. Тут нам повезло: этот сад забросили довольно давно, и живая изгородь разрослась, а на нашей поляне траву только осенью покрывал ковёр из опавших одичавших груш, а во всё остальное время было и где встать, и куда идти. Мы и ходили - традиционные дорожки цзибэньгун, от одного края поляны до другого.

Тут-то он и появился. Опоздал к началу на пятнадцать минут. Тощий такой человек, взрослый, едва ли младше меня самой, но весь как на пружинках, и, судя по всему, балагур, только этого нам не хватало. Не из нашей деревни, видимо, переехал, и, похоже, предупреждал Чжун Ли, потому что она не удивилась, но поприветствовала его как-то... ну, как-то издевательски, что ли. Видимо, уже занималась с ним раньше. Я поняла, что мастер имела в виду, когда оказалась с ним в паре.

Передо мной всюду оказались руки и ноги, которые явно не знали, что с собой делать. Как будто суёшь руки в сплетение ветвей живой изгороди и не знаешь, что там встретишь.

- Юй, - прокомментировала Чжун Ли, - упражнение называется пэн-цзи-ань, где пэн?

- А где у меня пэн? - ответил вопросом на вопрос Юй и сдвинул меня совершенно прямой рукой.

- Пэн, - объяснила Чжун Ли, устанавливая его руки в положение пэн, - не теряй шарообразности! Сила исходит из мин-мэнь, это вот здесь, - она положила руку на его мин-мэнь, - ну, где твоя мин-мэнь вообще?

- Где-то потерял, - заржал Юй. "Кретин", - подумала я. Чтоб простейший пэн-цзи-ань не сделать... Но страдать пришлось еще с полчаса, потом, к счастью, Юя отдали невозмутимому Ян Сяолуну, а мне досталась Лэйтянь, с которой мы замечательно поделали и пэн-цзи-ань, и сы-чжен, и погружение-расширение.

На следующем занятии меня снова поставили с Юем, не знаю, зачем это понадобилось Чжун Ли, видимо, для моего смирения. На этот раз мы занимались туйшоу, как всегда в плохую погоду. Не то чтобы нам действительно надо было применять друг к другу боевые приёмы. Нам важна внутренняя работа, то, что происходит в нас при этом взаимодействии, так что мы только намечали друг на друге приёмы, не проводя их до конца. Но, стоило мне показать выброс силы из положения "мягкие преобразования", как Юй повалился в мокрую траву и засучил в воздухе ногами. Лэйтянь засмеялась, а я развела руками. Ну, кретин же.

Видимо, моё смирение было сочтено достаточным, потому что дальше с Юем занимался в основном Сяолун. Осень захватывала сад, стоять в столбе было уже холодно, цзибэньгун стало больше, медитативной практики меньше. Всем было понятно, что скоро нам снова придётся заниматься на террасе Чжун Ли, которая вся на виду для юных учеников и туристов, там не сосредоточишься. Зиму мы пережидали с большой грустью. Приезжали даже совсем далёкие гости, они, конечно, ехали к кому-то из членов главной семьи, но на нас смотрели, конечно.

Прощаясь с садом до весны, Чжун Ли решила всё-таки постоять с нами в столбе напоследок, под нашей любимой грушей, среди опавших листьев и уже почти ставших землёй бурых груш. У меня ныли колени, как всегда в конце осени, а вот сама Чжун Ли, судя по безмятежному лицу, была готова так стоять хоть до ночи, а ночь была уже не за горами. Я никак не могла сосредоточиться, потому что рядом стоял Юй и всё время вертелся: переминался с ноги на ногу, шуршал листьями, шумно дышал.

- А теперь внимание на ниточке, на которой мы подвешены за точку байхуэй, - мягко сообщила Чжун Ли, - а под ногами у нас тонкий-тонкий лист рисовой бумаги. Мы не касаемся земли. Это очень лёгкий столб.

Я представила себе лист рисовой бумаги под ногами, поверх листьев. На моём листе почему-то оказался нарисован журавль, я почувствовала себя лёгкой-лёгкой, и колени болеть перестали.

- Юй, куда это ты собрался?! - воскликнула Чжун Ли внезапно, и я открыла глаза. Сунь Юй парил где-то в ветвях груши над нами, нелепо размахивая руками и ногами, ну, кто бы мог за ним такое заподозрить?

- А я, пожалуй, полечу, - сказал сверху Юй. И полетел куда-то в сторону гор.

Мы остались стоять в столбе, но лёгким он больше не был. Ну как так-то. Такой кретин.

- У каждого своя практика, - объяснила Чжун Ли, - знаете ведь историю про Чжан Хэ, который только стоял в столбе, пока остальные тренировались. Стоял три года, под дождём и снегом, а потом победил всех в туйшоу. Такая ему была нужна практика. Видимо, нашем Юю нужен был именно этот балаган, чтобы найти свое гунфу. И вы найдёте.

"В чем моя практика?" - подумала я и постаралась снова представить себе лист бумаги под ногами. Видимо, каждый из нас тоже представил себе, а кто-то и нашел, потому что, когда я открыла глаза, под грушей стояли только я и Чжун Ли, а в сумеречном небе удалялся нестройный клин моих соучеников.

- Ну, - улыбнулась Чжун Ли, - в чем твоя практика?

Я пожала плечами. Чжун Ли вздохнула. С груши слетел одинокий бурый лист. Я попыталась снова представить себе бумагу с журавлём, лёгкость подвешенного на ниточке даоса, сияющий шар киноварного поля в моём животе, но сосредоточиться не получалось. Думала я, вопреки своему желанию, что вот сейчас наступит зима, заниматься придётся или на виду у лаоваев, или вообще дома, среди шума внуков, варки риса, штанов зятя и болтовни дочери, и вместо спокойствия почувствовала, что распаляюсь, ладони горят, шар киноварного поля не сияюще-белый, а огненно-красный сверху, ну, почему жизнь так несправедлива и человека не могут оставить в покое, когда он хочет просто тихонечко попрактиковать?!

- Ну, видишь, ты нашла свою практику, - раздался смех Чжун Ли над моим ухом, я открыла глаза, и обнаружила, что стою в своем столбе высоко над кроной нашей груши.

- Да она же никуда не годится! - воскликнула я, всё еще не остыв, - так нельзя же! Это не внутренний покой, а глупости какие-то!

- Ну, глупость, как ты видела, тоже иногда приносит плоды, - пожала плечами Чжун Ли, - встретимся на горе Чжен.

Чжун Ли полетела вперёд, а я как-то зависла. От удивления и неожиданности злость куда-то испарилась, и я не знала, что делать дальше.

Но удачно вспомнила последнюю выходку младшего внука, и это придало мне сил.
И полетела в сторону горы Чжен.
Tags: тексты
Subscribe

  • со светом, но без Бобра

    Свет у нас решился. Пришла наша хозяйка, привела с собой своего электрика, и он нас подключил. Пришлось поставить автомат послабже, чем был, так что…

  • без света

    Оказывается, жопу, которую я чуяла жопой вчера, удалось общими магическими усилиями не отменить, а оттянуть. А сегодня нам перерезали электрический…

  • за пластилином

    Решили всю неделю готовить подарки: лепить из полимерки, из глины, шить из кожи, расписывать деревяхи, ковать медяшку. Для первого дня понадобился…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments