kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

Category:

играй, лисица

Когда я заявилась на блиц-48, я еще не знала, как всё в эти дни повернётся. Вообще другое хотела писать. А потом еще более другое, но тут меня так задёргали, что получилась социальная сатира. Я чувствую, что еще не выдохнула достаточно, чтобы рассказать о своих настоящих ощущениях, пока могу только метафорически. Но метафорически - всё с натуры. Я, даже, пожалуй, под кат положу и комменты закрою.

О смерти Таньки Богдан даже из фейсбука не узнал. Просто потому, что несколько месяцев брезговал фейсбуком, все музыкальные дела велись вконтакте, шаманские - в инстаграме. Позвонила полузнакомая Лена, начав сразу с соболезнований, даже не понял сначала, о чем речь. Зашел в фейсбук и сходу увидел там фотографию Таньки с виолончелью, Танька и на этом фото выглядела достаточно упоротой, но не так, как в последние годы.

Оказывается, за это время она успела забраться в Москву и окончательно там пропасть. Богдан не следил. После расставания успели сыграть в нескольких совместных концертах. Богдан навсегда запомнил импровизацию на сцене Африки, он бьёт в бубен, она вдохновенно распиливает виолончель с выдвинутым на всю длину шпилем, стоя, белые волосы развеваются, глаза смотрят куда-то в верхний мир. Потом у нее случился с кем-то еще более бурный роман, чем когда-то с Богданом, и закончился он как-то гораздо хуже, после этого никто уже не видел Таньку трезвой, а в последний год - и играющей. А у Богдана за это время произошло тридцать семь зелёных ботинок и прекрасная Маша, и нежная Алёнка, и театр Ы, и запись альбома - в общем, целая другая жизнь.

Богдан закопался в архивы в поисках той самой фотографии - снимал же, снимал кто-то тот самый концерт с джемом, но где это было выложено - кто знает. Но сохранял же себе. И точно, нашел в папке, подумать только, десятилетней давности. Все уже выкладывали на своих страницах танькины фотографии, а вот этой ни у кого еще не было. Высокохудожественная, надо сказать, картинка, нерезкая, с шевелёнкой, зато и с драйвом. Пока искал фотографию, успел получить пять писем с соболезнованиями, два телефонных звонка и несколько комментариев к случайным постам в инстаграме. Выложил фотографию на своей стене - без подписи, всё равно все уже в курсе, так, отметиться, точку поставить.

По хорошему, надо было бы сейчас уснуть и увидеть её во сне, а то и уехать на берег и войти там в настоящий транс, но какое там - самое время уже собираться на репетицию. Желтая таратайка опять не едет, так что Богдан берёт велосипед, вешает бубен на спину и крутит педали, все это время из кармана тренькает уведомлениями смартфон.

Доезжает до репетиционной базы на заводе, поднимается наверх, и там выясняется, что уже восемнадцать комментариев оставлено под фотографией, да еще пять в личной почте. Два соболезнования, один вопрос как к шаману вида "а это нормально, что у меня с утра болела голова, а вот сейчас, как узнал - прошла", письмо от администратора клуба со ссылкой на афишу концерта на следующий месяц, в которую надо вписаться, чтобы получить админский доступ, расшарить афишу, записать видеоприглашение и договориться с баром о бонусах для вип-гостей. И еще одно письмо с просьбой о помощи в организации спектакля-чтения по книге. Эээ... ну, любопытно, а последнее-то почему именно у меня спрашивают?!

Ладно, как бы то ни было, а репетировать надо, концерт на носу. Вот тут уже звук смартфона приходится отключить. Через три часа смартфон уже весь забит уведомлениями, и полоса комментариев под постом с фотографией прокручивается на шесть экранов. Спрашивают, можно ли попросить о настоящем шаманском гадании. Соболезнуют, спрашивают, платный вход на концерт в пятницу или бесплатный. Снова соболезнуют, спрашивают, какой газовый баллон надо выбрать, чтобы изготовить себе глюкофон. Опять соболезнуют. Присылают фотографии Таньки в личку. А вот вообще что-то левое: доктор Джоанна Хансен из Канады хотела бы завести переписку с таким красивым мужчиной, ей понравился его профиль, бла-бла-бла. Никогда еще Богдан не получал столько сообщений за раз. Не тот имидж. К шаману с бородищей, бубном и в штанах-аладдинах принято обращаться лично. А вот на тебе, сосредоточиться не дадут.

Дорога домой после репетиции - самый спокойный момент дня, и Богдан решительно выключает телефон совсем. Хорошенького понемножку. Дома ждут девочки. Маша. Алёнка. И у них есть печёная курица. Чего еще желать.

Дома оказывается, что Маша, конечно же, в курсе, и обе намерены Богдана утешать и поддерживать. Богдан уже не очень хочет, чтобы его утешали и поддерживали, но видит, что девочкам самим это нужнее, чем ему, утешать друга - это то, что нужно, когда сам грустишь. И вот так, в обнимку, все садятся было есть курицу - и тут раздаётся свист, поперёк расписной кухни хлещет вода, спасибо, что холодная, и под колонкой с треском срывается соединение между старой чугунной и современной гибкой трубой. Богдан бросается под стол, перекрывает вентиль, и потом часть ночи уходит на поиски запасной гибкой трубы, подтирание воды и подключение всего этого обратно. В результате Богдан обнаруживает, что мышцы шеи болят у него так, словно он много часов просидел за компьютером, и Маша разминает их с согревающим маслом, в результате Богдан так и засыпает в обнимку с Машей вместо того, чтобы залезть на свой шаманский помост под потолком. И снится ему обычная не насыщенная смыслом ерунда. Случайная музыка, чаепития с друзьями, перфоманс в парке с близнецами, разговоры со вполне живыми музыкантами - ну, ерунда, бытовуха, обработка подсознанием событий дня.

Утром выясняется, что похороны неожиданно скоро, и как раз в тот единственный день недели, на который не приходится ни концертов, ни дней рождений. Чтобы купить билет в Москву, Богдан включает телефон - и снова начинается эта вакханалия с несвоевременными вопросами и нелепыми просьбами. Отпишите, когда перепостите афишу. Прошу, помоги, проголосуй за меня. А где у нас запасные джек-джеки, кто знает? И, кстати, в чем играем? Подпишись на мой инстаграм, красавчик. Опять соболезнования. Чертова привычка всегда отвечать на запросы, даже если ничего не ответишь - прочесть обязан. Чуть не перепутал дату отправления, к счастью, вовремя заметил. До вечера время еще есть, но оно всё по идее занято. Обещал человеку на день рождения бубен, и шкура уже замочена, до четверга не оставишь, надо её натянуть - но как тянуть, когда каждую минуту тебе о чем-то пишут? И звонят по телефону. И по скайпу. Ужас какой-то. Богдан припахивает Машу придерживать скользкую кожаную веревку в те моменты, когда очередной раз приходится брать трубку. Весь бубен натягивается одним длинным шнуром, вырезанным из той же кожи, и ослаблять, пока тянешь, нельзя. И не сделать будет очень обидно, одни люди умирают - другие рождаются, и чем вторые хуже первых? Хорошо хоть Маша протянула руку помощи.

К вечеру Богдан чувствует, что устал за день, как никогда, а ведь казалось бы - всего одну вещь сделал, да еще вёл переписку весь день.

На поезд Богдан успевает едва-едва. На некоторые вопросы удобнее отвечать с компа, десять пальцев эффективнее одного. Поневоле залипнешь. В его купе оказываются невнятные сонные соседи, мужик, пожилая тётка и девушка. Они как-то моментально укладываются спать, и Богдан следует их примеру. Оказывается, ни одного шаманского музыкального инструмента у него с собой нет. Даже маленький карманный бубен остался в нечёрной куртке. И варган - в зелёном жилете. Богдан гнездится на верхней полке и, пытаясь уснуть, постукивает по висящему на груди на шнурке серебряному зеркальцу - хоть и не бубен, а круглое, и стучать по нему можно. Телефон еще некоторое время жужжит, а потом поезд выезжает из зоны действия сети, телефон смолкает, Богдан проваливается в сон, на другую сторону, в нижний мир.

* * *

Там город, стоящий на песке, и песок, заворачивающийся волной, и там, под гребнем волны, вниз головой, но, судя по стекающим вверх белым волосам, для себя самой - не вниз, сидит виолончелистка, и виолончель у неё похожа на ветер и закат, а волосы - на воду и белое пламя, и Богдан идёт вверх по песку между желтых каменных стен, но словно бы не поднимается, а проворачивает под собой этот мир, и когда он доходит до этой женщины со смычком, всё оказывается нормально: песок - это низ, на нём, на небольшом песчаном откосе - Танька... наверное. С виолончелью. Кто же еще. Только Богдан лет пятнадцать не видел её такой ясной, такой прозрачной. И играет она, кажется, ту же тему, что тогда, на том концерте - но совсем по другому. А город теперь свисает с неба, и дома торчат, как сталактиты.

- Ну ладно, ладно, ты меня поймал, - говорит Танька и втыкает смычок в песок.

- Ну вот и зачем всё это было? - отвечает Богдан, внезапно сложив в голове один и один. - Это ты специально от меня пряталась? Вот и напустила шелухи, лисица?

- Вообще от всех, дружочек, вообще от всех.

- А зачем?

- Ну так, вообще. Свернуть за угол, пока не хватятся. Кто хватился - тому и досталось. Кто ж знал, что это будешь ты?

- А кто бы еще это мог быть?! - возмутился Богдан.

- А что, плохо пришлось?

- Да нет, не то чтобы. Странно. Задёргали совсем. Никогда у меня столько переписки не было, как сейчас. Как ты вообще этого добилась?

- Да не знаю я, - пожала плечами Танька, - махнула хвостом. И сама не знаю, зачем. Вроде, там была обидка какая-то, не помню, так это всё сейчас не важно...

- А что теперь? На следующее перерождение пойдёшь?

Танька неопределенно пожимает плечами и поднимает смычок:

- Слушай лучше, какая тема! И стучи давай. - "Да я без бубна", - хочет сказать Богдан, но зеркальце уже растет у него в руке, превращаясь в самый любимый и самый неудобный в путешествиях девятигранный бубен, у которого есть по крайней мере пять разных нот в разных местах мембраны и еще один флажолет.

Ну, что тут делать. Только играть.

Музыка звучит, мир приходит в движение, город выворачивается в привычное положение, крышами вверх, и Танька исчезает где-то за углом, махнув белым пушистым лисьим хвостом.


* * *

Богдан просыпается, когда поезд уже стоит у перрона. Видимо, такое спокойствие разливалось от него, пока звучала музыка, что проспали и проводник, и все пассажиры, вот разве что машинист не проспал, довёз, куда надо. Богдан выскакивает из поезда, вдыхает, выдыхает, оказывается, в Москве куда теплее, чем в Питере - и решительно выключает звук телефона полностью. Карту посмотреть можно, а уведомлений слышно не будет. Знаем мы уже, зачем эти лисицы машут хвостом. Не читая почты, доезжает куда надо, до самого конца красной ветки и еще на автобусе, обнимает там всех знакомых московских музыкантов и решительно выключает телефон совсем. Хорошенького понемножку. И, выходя из крематория после завершения всех дел, сворачивает за угол, пока его не хватились.
Tags: Лиза и Маша, городские шаманы, тексты
Subscribe

  • викинг с волчьей головой

    Сыграла свой раунд в тридцать первых Пятнашках, как всегда, натуры тут очень много, а чем писать, если не собой. Вышло, кажется, мимими. Поехать…

  • цукумогами

    Поиграли тут в блиц, вышло опять про вещь. Написала, и теперь смотрю на эту вещь с некоторым подозрением. Алая шляпа вовсе не кричала о своем…

  • пятница

    Внезапно, играя в блиц, написала нонфикшен. У меня была всего одна ночь, и очень хотелось записать события дня, а надо было писать текст; и тут меня…

Comments for this post were disabled by the author