kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

Category:

Флейтистка (текст из Пятнашек)

Мы играем в Пятнашки, и выпало несколько хороших тем про музыку. А мы как раз говорили с ребятами, что писать о музыке как-то возвышеннее получается у тех, кто у музыки снаружи, слушает, а не играет. А я-то внутри. Выходит, это челендж для меня. Текст вышел несколько слишком на основе реального материала, не принимайте близко к сердцу, это всё ради этой флейтистки.

Совсем это была плохая идея продолжать играть после того, как умер Серый. А еще хуже было не брать другого гитариста. Тогда казалось, что клавиши и виолончель - такой нестандартный ход, который наверняка привлечёт внимание; но это не сработало. Как не ходил никто на концерты, так и не ходит. Андеграундейшая из андеграундных групп эта "Лава-лампа". Но бывают же еще и фестивали. Фестивальный зритель, хочет он того или нет, а ознакомится всё-таки с твоим творчеством, особенно если дело происходит в загородном парке, и нет повода выходить из зала, чтобы покурить.

И надо же было так случиться, чтобы у Платона взорвались клавиши!

Фестивальный звук строится быстро. Воткнулись, погнали. Нет времени на долгую отстройку, а то зритель разбежится по парку или уснёт под кустом. А клавиши уже старые, таскали их из-за винтажного аналогового звука, как в семидесятые. Быстро вытащить на сцену клавиши, виолончель, удлинители, Машка ставит свой малый барабан вместо клубного, а тарелочки просто двигает поудобнее; стул на сцене один, у Машки, но для Пса под сценой припасён фруктовый ящик. Воткнуть удлинитель, воткнуть маскот группы лава-лампу, выставить ее на передний план, вот расстановка и готова. Осталось настроить виолончель - и тут, пока Пёс натягивает и канифолит смычок, за спиной что-то взрывается и трещит.

Клавиши за спиной дымятся. Дым плывёт по сцене, вот честное слово, Пёс предпочёл бы дым-машину. Звукорежиссёр вынимает из кофра со шнурами какой-то другой шнур питания, втыкает его в инструмент, втыкает джек, водит пальцами по своему айпаду, Платон пробегается по клавишам - звука не происходит.

- Всё, - констатирует Платон, - капец. Сгорели.

- Ну привет, - отзывается Пёс, - так не пойдёт. Может, у "Ботинка" одолжим? У них есть. А то я один не вытяну.

- Эээ, с хрена ли ты один, - возмушается Дюк, - а мы с Махой?

- Вы ритм-секция. Кто мясо-то давать будет?

Платон, подхватив жутковатый и уже совершенно дохлый ящик своих клавиш, скатывается со сцены, исчезает где-то в кустах и возвращается через пять минут, прижимая к объёмистому торсу серебристый звездолёт по имени "Роланд". Лось, клавишник "Зелёного ботинка", не парится аутентичностью звука, это совершенно нормальный, без выпендрёжа, электроорган.

- Вот уж не знаю, как я с ним справлюсь, - жалуется Платон, - тут сплошная цифра. Если что, не бейте.

- Избиением звука не исправишь, - вздыхает Пёс, - ладно, работаем с тем, что есть.

Как назло, народу на поляне довольно много. Вот так играешь совершенно охренительный и отлично отрепетированный сольник где-нибудь в "Слонедонеба", а в зале два человека, и те машкин муж и девушка Дюка. А вот выходишь на фестиваль к куче ушей, готовых внимать - и ведь облажаешься сейчас к чертям собачьим.

Первая песня всегда жертвуется отстройке, и на первый номер обычно ставится что-нибудь быстрое и шумное, чтобы звучали все и можно было всё отладить. К счастью, для этого припасли полуимпровизационную песню "Архипелаг сорок два", которую, если что, совершенно не жалко, потому что и сложилась она в былые времена на настройке путём свободной импровизации. Тут же и выясняется, что очень странно на цифровом органе звучат темы, придуманные для аналоговых клавиш. Платон, перепробовав с десяток разных звуков, наконец, останавливается на одном более-менее напоминающем жутковатое жужжание покойной "Вермоны", и Пёс решает вообще больше не слушать, что он там играет, чтобы не выпасть из настроения. Потому что дальше будет "Музыка ветра", которую как раз хочется сыграть как надо. Насколько это вообще возможно в нынешних условиях.

Погода как раз под стать песне: переменная облачность, ветер шевелит ветвями, оперёнными свежей салатовой листвой, а не сдувает тент со сцены, всё хорошо. Но до середины песни душевного подъёма не возникает. И тут в проигрыш откуда-то сбоку влезает тихая не подзвученная ничем флейта, играющая приблизительно такое соло, какое сыграл бы и сам Пёс на виолончели, будь у него возможность одновременно держать ритм и играть соло.

Там, слева от сцены, в кучке ожидающих своего сета музыкантов, стоит на одной ноге высокая девушка с классической флейтой, и задумчиво подыгрывает - и вот именно то, что надо. На щеке у неё нарисована улиткообразная спираль.

- Так, - говорит Пёс между песнями, - а давай ты с нами поиграешь! Иди сюда.

- Ладно, - легко соглашается флейтистка, поднимается на сцену, вручает звукорежиссеру джек от своего маленького микрофона.

В следующей вещи как раз можно использовать лупер в долгом проигрыше на тридцать шесть тактов, потому что всё это играется на одном в сущности аккорде. Пёс наиграл тему для зацикливания её в своём маленьком серебристом девайсе - и опираясь на этот рифф, как когда-то опирался на гитару Серого, играет первую фразу соляка и выразительно смотрит на флейтистку, отвечай, мол. Флейтистка играет свою фразу - и да, опять то, что нужно! И как это мы раньше не сталкивались? - спрашивает он следующей фразой. - Город большой, - отвечает флейтистка, - время длинное. - Что-то мне мало тридцати шести тактов, - играет Пёс, - давай-ка еще поговорим! Почему бы не поговорить, - соглашается флейтистка, - а вот так ты можешь? Я еще и не так могу! - наворачивает Пёс шестнадцатыми на первой струне, и кажется, что темнеет в глазах, потому что давненько не приходилось так частить - ан нет, это не в глазах, это внезапная туча пришла откуда-то и зависла над поляной, - ах так, играет флейтистка, а пойдём-ка вниз целотонной гаммой - и ныряет вниз, в темноту, Пёс следует за ней аж к четвертой струне - и тут ударяет дождь, настоящий майский ливень, тент моментально провисает почти до сцены, и с его края течет прямо на одолженные клавиши. Платон, накрывая клавиши собой, спасибо, что прозвище дано ему за дело, за должную ширину фигуры, оттаскивает их в глубину тента, на сцену выскакивает Богдан, солист "Ботинка", с длинной доской, подпирает тент снизу, сливая с него воду за край сцены - а Пёс с флейтисткой продолжают диалог, потому что невозможно же остановиться, пока Пёс наконец не взмахивает смычком, объявляя Машке брейк.

Пёс поёт последний куплет, переключает примочки - всё еще льёт. Дождя хватает до конца песни и на всю следующую. Всё это время длинный Богдан торчит посреди сцены с доской, подпирая тент. Народ на поляне попрятался кто куда, но музыканты продолжают играть, потому что музыка слышна и в той беседке на берегу пруда, и под тем куском полиэтилена, которым были закрыты кофры от аппаратуры. Дождь под Петербургом дело обычное, хотя такой ливень ничего не предвещало. Вызвали. Бывает. Всякая музыка немного шаманство. Богдан смотрит на флейтистку с интересом, Пёс думает, что Богдан тоже хочет позвать её поджемить - но нет, когда сет "Лампы" заканчивается, все слезают со сцены под остаточный мелкий дождик и тащат инструменты в предусмотрительно поставленную палатку, и флейтистка тоже уходит куда-то в кусты, а Богдан говорит Псу: "Ничего страшного, дождь мы сейчас прекратим" - и впрямь дождь кончается через минуту после того, как Богдан поднимает свой бубен. Выходит солнце, поляна моментально высыхает. Пёс бродит по поляне под шаманскую музыку "Ботинка", надеясь встретить флейтистку и хотя бы познакомиться, но её нигде нет.

У музыкантов между тем уже обед подоспел: по траве раскинут сложенный вчетверо тент, на нём вино, хлеб, колбаса и сыр. Машка варит кофе на газовой горелке.

- Как вам эта флейтистка? - спрашивает Пёс, вгрызаясь одновременно в бутерброд, - по-моему, супер, может, позовём её на постоянку?

- Да отличная, - кивает Дюк, - но вот только куда она делась? Я не заметил.

- И я не нашёл. Растворилась в воздухе.

Между тем, сет "Ботинка" заканчивается, музыканты слезают со сцены, Богдан подходит к стоянке "Лампы" как к самой ближней.

- Присоединяйтесь, - говорит Пёс, - у нас колбаса и кофе.

- Да нас там ребята ждут, - сообщает, подходя, Лось, - спасибо, Платон, что клавиши спас.

Богдан подсаживается к импровизированному столу.

- Круто вы сегодня сыграли, - говорит он Псу, - респект.

- Ну да, - уныло отвечает Пёс, - как же. Клавиши взорвали, дождь вызвали, флейтистка потерялась, а мы уже хотели её к нам позвать. Худший сет в нашей жизни.

- Ну да! Огонь, вода и воздух! Земли только не хватает. Но ее многим у нас не хватает. А про флейтистку есть у меня одна мысль. Давайте-ка вжарим, пока там народ строится. - Богдан поднимает стучалку и выдаёт на бубне такой захватывающий ритм, что Пёс, вздохнув, вынимает из кофра упакованную уже виолончель, натягивает смычок и выдаёт почти гитарный рифф на нижних струнах. Машка вся занята кофейником - но подстукивает чайной ложкой по его стальному боку. Дело известное, если Богдан из "Ботинка" берется организовать джем - никто не устоит.

Вот и флейтистка не устояла. И трёх минут не проходит, как к бубну, виолончели и кофейнику подключается серебряный голос флейты. Длить джем дольше пяти минут не получается, со сцены уже доносятся электрические звуки следующей группы, но какие же это были пять минут! Просто отличные. Всегда бы так.

- Всегда бы так, - говорит Пёс, отряхивая винт шпиля от земли. Вытащить шпиль не успел, да и зачем, когда и так сидишь с инструментом прямо на траве. - Как тебя зовут, гений флейты?

- Невка, - отвечает флейтистка.

- Павел, - говорит Пёс, протягивая руку, - или Пёс. А это Машка, Дюк, он же Андрей, Платон, он же Артём. Не хочешь ли ты с нами еще поиграть? Репетиции по средам. Следующий концерт седьмого июня. Сыграешь с нами? Ты как вообще занята, групп у тебя много?

- Не очень занята, - спокойно отвечает Невка, - я с удовольствием.

- Тогда среда, восемь, фабрика "Ригель", ждём тебя на проходной. Кофе с бутербродом будешь?

- Нет, спасибо, я пойду, послушаю...

И снова никто не замечает, куда она подевалась. Богдан усмехается, продолжая легонько постукивать по бубну.

- Невка, - говорит Дюк, - зачётное погонялово. Очень по-петербуржски. Интересно, большая или малая.

- Просто Невка, - качает головой Богдан, - единственная.

- Так, - говорит Пёс, внимательно глядя на Богдана - ты, похоже, что-то знаешь. Что с ней не так?

- Да всё так, - безмятежно улыбается Богдан, - это просто очень круто, что ваша музыка ей понравилась. Наша вот, похоже, не зацепила. Но я-то как-нибудь переживу. Она просто, оказывается, реально классный музыкант. Ну да это и неудивительно.

- Так, - угрожающе нависает Пёс над Богданом, наставив на него виолончель с вытащенным на всю длину шпилем, - серьёзно, ты что-то знаешь. Признавайся. Мы же с ней еще играть собираемся.

Богдан, хохоча, валится на траву, вскидывая руки в позе "сдаюсь, сдаюсь":

- Если я скажу, что некоторые местные духи могут принимать человеческий облик, чтобы хорошенько посейшенить, вы же мне не поверите?

Пёс втыкает виолончель в землю и пожимает плечами:

- Да откуда я знаю, по классификации Княжны бывают и эльфы, и драконы, и келпи, местные духи, может, тоже бывают.

- Вот, я же говорю, не поверите. Ладно, играет-то она круто, вы же не будете спорить?

Спорить никто не стал.

***

Неверита качается на волнах пруда в виде маленькой лодочки с красным планширем и думает. Взаимодействовать с музыкантами города оказалось так здорово! Музыка - гораздо более внятный язык, чем тот, которым они пользуются в повседневном щебете. Так долго, еще на дне Литоринового моря, и потом, на свежих песчаных берегах, и потом, среди городов, деревянных, каменных и кирпичных, сменяющих друг друга, Неверита жила на фоне этого щебета - и вдруг услышала язык, на котором можно говорить. Конечно, для этого придётся и щебетать, надо же как-то разъяснять такие вещи как среда, Ригель и восемь, да и другие вещи наверняка придётся обустроить, вот, например, они щебечут и по своим устройствам при помощи букв и картинок, и вообще где-то живут и как-то ездят, но это всё ерунда по сравнению с этим вот универсальным языком. Он стоит того, чтобы освоить всю эту бесполезную ерунду. Лишь бы музыка звучала.

Так, если подумать, в их человеческом мире сегодня воскресенье. Значит, уже совсем скоро! Снова можно будет вот так поговорить с этим бородатым человеком с виолончелью. Неверита переливает себя в форму высокой девушки в джинсах, со спиралью на щеке и с красным флейтовым футляром. И идёт вверх по склону, потому что там, на большой поляне, под ярко-зелёным большим тентом, разговор всё еще продолжается.
Tags: городские шаманы, тексты
Subscribe

  • викинг с волчьей головой

    Сыграла свой раунд в тридцать первых Пятнашках, как всегда, натуры тут очень много, а чем писать, если не собой. Вышло, кажется, мимими. Поехать…

  • цукумогами

    Поиграли тут в блиц, вышло опять про вещь. Написала, и теперь смотрю на эту вещь с некоторым подозрением. Алая шляпа вовсе не кричала о своем…

  • пятница

    Внезапно, играя в блиц, написала нонфикшен. У меня была всего одна ночь, и очень хотелось записать события дня, а надо было писать текст; и тут меня…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments