kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

Categories:

совой об сову

А мы тут в блиц играем. Еще не все написали, и я еще почти никого не прочитала, но ранние подъёмы на выходных лишают меня какой бы то ни было осознанности, так что я лучше скопирую текст к себе, пока я еще знаю, кто я.

Осень выдалась такая, что город сломался.

На улицах оказалось очень много народу. А уж сколько народу было в парках - вообще все! В строгом и полностью запретном Михайловском саду, где обычно можно только чинно прогуливаться с постными лицами, всюду оказались золотые груды листьев, а в листьях - горожане с фотоаппаратами и смартфончиками. Никто на работу не пошел, все в листьях утонули, и охранник нисколько не возражал. Взрослые солидные люди вели себя как дети малые, смеялись, швырялись листьями, а уж как вели себя наманикюренные девушки с дорогой укладкой, сказать страшно. Рассыпали свои причесанные волосы по золоту листьев, махали руками, делая ангела, осыпали себя эфемерным пятипалым золотом, убегали вдаль с листом, прилипшим к лопаткам.

Травка просто ехала мимо, и не думала совсем заезжать в сад, и оглянуться не успела, как обнаружила себя привязывающей велосипед к парковой стоянке. Такие красивые листья, ни пятнышка рыжины, чистое золото, можно набрать пучок и разбросать в кафе. Осторожно ступила на ухоженный газон, весь год по нему нельзя было ходить и даже дышать, а теперь на тебе - можно, запустила руки в ближайшую кучу листьев, где как раз никто не сидел. Взяла один лист, другой, а потом сгребла сразу кучку, потому что все они были прекрасные, золотые и сухие. И показалось, что к ней метнулась какая-то тень, словно большая мышь или маленькая птица, но не было там никаких мышей. Дух, наверное, нырнул в пакет с листьями. "Ну ладно, - сказала ему Травка, - поезжай с нами".

Вид с Троицкого моста был такой, что Травка доехала до кафешечки в совершенном восторженном трансе. За стойкой была Лина, Травка немедленно заразила ее настроением, и листья были радостно разбросаны где попало, попросту вытряхнуты из мешка и раскиданы ногами так, чтобы приблизительно где угодно мог попасться какой-нибудь лист. Никто не заметил, вытряхнулось ли из мешка что-нибудь еще. Мешок скатали и сложили в пакет для мешков, стоящий за холодильником.

На следующий день смена была травкина. В первую же минуту после открытия зашла парочка, тоже явно прогуливающая что-то ради праздника осенних листьев, Травка сварила им кофе, потом зашла совершенно случайная бабушка выпить чаю - а потом наступил обычный утренний промежуток, в который не бывает обычно никого. Самое время расслабиться и повязать крючком или посмотреть мультик на телефоне.

Тут-то Травка и почувствовала, что она тут не одна. Нет, тут был, конечно, обычный местный домовой, которому ставили за холодильник молоко в блюдечке. Но нет, это был не он. Как будто какая-то птица. Травка слышала той частью себя, которая не уши, какой-то звук, напоминающий о пернатости. И птица явно большего размера, чем ожидаешь от центра Петроградской стороны. Была история в одном дружественном антикафе, когда туда залетел и на два дня остался птенец какой-то хищной птицы вроде беркута. Травка даже обыскала все углы, и подсобку, и санузел, не сидят ли там враги на лавках по углам - нет, не сидят, не нашлось там никаких птиц.

Пользуясь одиночеством, Травка достала маленький бубен и принялась постукивать, но в хороший транс войти не успела - пришли люди. Показалось только, что птичий шорох попритих. Дальше уже времени не было на разбирательства с потусторонними птицами, всё время кто-то был, то кофе надо было, то чай, то чашки вымыть. Но теперь Травку преследовало ощущение взгляда. Чьи-то большие глаза. Чьи-то большие круглые желтые глаза. А ведь похоже, сова.

Видали мы таких сов. И вот смысл был мышью прикидываться? Только чтобы покинуть парк, где уже ничего нельзя?

Ну ладно. До вечера ничего, кроме обычной работы не происходило, последние посетители разошлись, Травка закрыла ставни и уселась за стойку пересчитывать кассу, тут-то ей и стало окончательно не по себе. Что-то за спиной росло. Что-то смотрело. Наконец, тревога охватила Травку целиком, она подняла глаза, не глядя в зал прямым взглядом, уставясь на случайную точку на картинке на стене. Там, кстати, сова была на этой картинке и всегда Травке нравилась. А уж какая сова была в зале! Собственно, весь зал стал совой. Теперь Травка и не могла бы выйти из-за стойки обычным образом, там уже была сова, и везде была сова. Нагло проходить сквозь духа, наступая ему на лапы, как-то невежливо, мы же, в конце концов, в Петербурге.

Говорят, в Лондоне есть такой дух: маленький, когда всё хорошо, огромный, когда что-то не нравится. Вот и в Петербурге, кажется, такие бывают. Травка постучала в бубен, но сова не уменьшилась. Раньше надо было стучать, теперь, наверное, надо уже кормить. Или сделать еще что-нибудь. Например, позвонить Богдану.

Этой возможностью Травка старалась не злоупотреблять. Понятно, что у взрослых шаманов своих дел полно, да еще музыкальная группа и всё такое. Звонить тоже было неловко и немножко страшно. Но всю следующую неделю подбирать методом тыка то, что может утихомирить совиный дух, совсем не хотелось.

Богдан появился довольно быстро, доехал на велосипеде. И остановился в дверях, тоже, видимо, не умея избавиться от питерской вежливости.

- Так-так-так, - сказал он, - какие у тебя чудовища симпатичные. Чем кормишь?

- Да я не знаю, чем кормить, - горько вздохнула Травка из-за стойки, - я же всегда методом тыка подбираю. А она видишь какая недовольная.

- Знал бы, взял бы большой бубен. На велосипеде его возить неудобно, но он бы пригодился. Ладно, попробуем так.

Богдан уселся прямо на пол в дверях, прислонился спиной к двери и принялся стучать в маленький, но неожиданно звонкий бубен, а потом не то запел, не то зарычал тувинским горловым пением. Травка от таких удивительных звуков сама чуть не исчезла, а сова и не думала уменьшаться, только недовольно нахохлилась.

- Не цепляет, - Богдан ухватил себя за бороду и задумчиво подёргал, - чем бы её пронять... А, у меня же с собой! - достал из кармана зелёную коробочку, вытащил из неё бурую палочку. - Вот, купил бурятское благовоние для духов. Артыш, можжевельник, сагандайля и кедр, и еще три какие-то штуки, про которые буряты молчат. Говорят, духам нравится. Можно тут дымить?

- Да конечно, - подтвердила Травка, - мы закрыты же.

Характерный дым артыша, как и всё, что делал Богдан, понравился лично Травке, а вот на сову не произвёл впечатления.

- У меня тут чай еще остался, - пригорюнилась Травка, - хороший пуэр, а мне его тебе не передать, всюду эта сова.

- Запах пуэра, значит, тоже ей не очень... А курить можно?

- И курить. Закрыты. Можно курить и ругаться матом.

- Нет, мат прибережем для крайнего случая. Тем более, если она злая, она может от него и подрасти.

Богдан собирался курить, оказывается, трубку. Достал, аккуратно набил, раскурил, Травке оставалось только наблюдать за процессом, потому что деться из-за стойки было некуда. Но через пять минут курения оказалось, что проход к стойке откуда-то взялся.

- У меня хорошие новости, - повеселел Богдан, - это добрый дух. Любит табачный дым. И одна не очень хорошая: дыма понадобится много, и это не айс. И мне столько не выкурить, и кафешечку прокопчу. Зато вот чего, - он резко вскочил и аккуратно протиснулся к стойке в образовавшися проход, - давай-ка свой чай.

К концу трубки сова уменьшилась ненамного, зато Травка и Богдан увлеклись проливанием пуэра и приятной беседой о всякой шаманской ерунде: где можно жечь костры, в каких местах города есть что-нибудь этакое, куда можно доехать на велосипеде без риска смертельно запариться. Богдан, оказывается, доезжал до самого острия Канонерского острова, зато Травка как-то раз доехала до памятника коню в Ольгино и надела на него пальто. В Пьяной гавани были оба; Травка собирала там черносмородиновые листья, а Богдан ивовые палки для упражнений.

- А вот, кстати, - вспомнил Богдан и вынул смартфон, - там же настоящий соловей живёт. Я записал. Прочитал, что там опять недоскрёб хотят строить, мол, мы вам сделаем вместо вашего трэша нормальную прямую набережную и вы сможете там прогуливаться. Полная свобода прогуляться по тюремному дворику, ага. Решил, надо хоть соловья записать, когда еще в городе услышишь. А вроде с недоскрёбом пока передумали. Хотя правды никто не скажет. Запись не очень хорошая, на смартфончик же, но всё-таки слышно. Может, почистим, вставим в музыку какую-нибудь.

Соловей был как настоящий, и не такая уж плохая запись оказалась. И, главное, она понравилась сове! Оба шамана, опытный и начинающий, с восторгом смотрели, как освобождается пространство кафешки, а потом Богдан вынул что-то из кармана и протянул руку к духу, перебирая пальцами по воздуху, как бы подгребая пальцами к себе. Опа! Дух исчез, а Богдан торжествующе вздернул кулак:

- Всё, она у меня здесь! Смотри, - он протянул Травке плоский камень-чашечник, - две проблемы одним махом!

- Почему проблемы? Камешек милый, и он на меня смотрит, - у камня и впрямь были две лунки, как глаза, и кто-то процарапал между ними треугольник клюва. - Это же сова.

- Вот-вот. Совой об сову. С ним непростая история. Он вообще-то из раскопа, прежний владелец посчитал его недобрым и отдал мне для освоения, но и мне про него не всё понятно. Кто знает, чем он занимался в последние пять тысяч лет. Но теперь я знаю, что с ним делать.

- Ну?

- Да вот подумал, что, раз нашему духу так понравился соловей, ему, наверное, и весь тот берег понравится. От тебя до Крестовского моста два шага, а оттуда Яхтенным прямо до места, скатаюсь, отвезу.

- Эээ, - вскричала Травка, - так нечестно! Я тоже хочу посмотреть!

- Ну так закрывай своё кафе и поехали.

Ехать ночью оказалось гораздо холоднее, Травка порадовалась, что благоразумно прихватила чей-то шарф. А берег ночью разительно отличался от берега днём. Тропинки в кустах совсем не были видны, но Богдан уверенно катил по буеракам, освещая путь маленьким велосипедным фонарём, Травке оставалось только следовать за ним. Здесь ощущалось, что под каждым кустом кто-то есть. И уж совсем кто-то был под здоровенной ивой посреди большой поляны.

- Так, ну туда я не пойду, - сказал Богдан, доставая совиный камень, - а вот тут хорошее место, - недалеко от знакомого Травке куста черной смородины он выкопал пальцем ямку и уложил туда артефакт. - Ну вот. А теперь посмотрим оттуда. - Он отошел к обрыву, где на фоне светлой реки было видно затащенное наверх с берега бревно и присел на него. И призывающе похлопал рядом: давай мол, отходи, не мешай им.

Травка смотрела на сонную реку и краем глаза на иву. А там двое духов, один совиный, другой непонятно какой, обнюхивались, знакомились, кружили словно в танце.

Всё прервал телефонный звонок, и, судя по всему, приятный, судя по выражению лица Богдана. Духи куда-то делись, Богдан поднялся, подсветил себе не уснувшим еще телефоном и поднял из ямки опустевший камень-сову.

- Ну вот, оба дела сделаны. И сова пристроена, и камень освоен. Отличный контейнер! Надо будет еще кого-нибудь перевезти - обращайся.

- И третье дело, - вставила Травка.

- В смысле?

- Берег. Если они поладят, фиг они кого пустят сюда строить.

Богдан покачал головой. Ну да, когда человек тебя вдвое старше, у него и отрицательного опыта вдвое больше, станешь тут пессимистом. Но Травка была уверена: не пустят.
Tags: городские шаманы, тексты
Subscribe

  • даосские практики

    Так перегрузилась всей этой фигнёй, что заболела. Кости ломит, температура 37,2 и вообще всё как-то непонятно. А по субботам мы все собираемся в…

  • (no subject)

    Обещала показать шляпное безумие, вот оно. Позировать любезно согласился манекен Глеб Филиппыч. Шляпа волшебника: довольно плотная, размер от 56…

  • про войлок

    Дорвалась сегодня до войлочной лавки и набрала себе всякого на бешеные тыщи. На этот раз в основном ярких питерских цветов: черный и коричневый. Уже…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments