kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

коротким путём

Вчера не поехала на дачу, чтобы написать рассказ, но за ночь не успела, к четырем начало рубить. Встала в девять, чтобы всё-таки поехать, а дописать потом, дедлайн-то в четверг, и тут всё сложилось в голове. А на электричку опоздали, следующая в два. Но зато текст вот он.

В детстве Варя ходила в музыкальную школу, одной и той же дорогой, четыре раза в неделю. Заходить в школу надо было со двора. Это значит: выходишь из троллейбуса, идешь по улице с электронными часами, они там торчат поперек улицы, огромные, с красными цифрами; потом доходишь до угла, переходишь улицу, пересекаешь сквер, снова переходишь улицу, идёшь по ней, заходишь в ворота, налево, направо, вот и музыкалка - вроде замка, в который можно попасть только через внутреннюю дверь. Скучновато. Но была еще старая котельная. Между котельной и стеной соседнего дома была тёмная щель шириной как раз в Варю. Если после занятий нырнуть в эту щель, как раз выйдешь во двор напротив дома культуры, и тогда надо переходить только одну улицу. Короче и гораздо интереснее. Если бы еще можно было бы срезать дом культуры через его внутренний двор, было бы еще короче. Но там всегда было закрыто.

А вот если нырнуть в эту же щель в четверг, после хора, который кончается совсем поздно, можно попасть в совсем другой двор. Длинный, освещенный круглыми лампами, заросший хвойными кустами. С одной точки двора было видно, как над правым домом нависает гора, на которой тоже стоят далёкие домики, да и в самой горе кое-где светятся окна, чего, конечно, в Ленинграде никак быть не могло, а вот у Вари в жизни было. Второго выхода из двора не было, то есть, нормальная арка отсутствовала, зато за тупиковым домом, трехэтажным, с одиноким балкончиком наверху, была щель, но не такая, как за котельной, а вроде пещеры. И выводила она почти к дому, и можно было сэкономить четыре копейки на троллейбус и приблизительно двадцать минут времени, чтобы хорошенько покачаться на качелях.

Взрослая Варя оказалась в совсем другом мире, перпендикулярном. Актуальность потеряли и четыре копейки, и музыка, и Ленинград, и старые котельные, теперь всюду стояли новые, серые и с высокой металлической трубой, и прекрасных щелей больше не было, да Варя бы уже и не пролезла. Но Варварой Алексеевной она так и не стала, потому что отчества тоже как-то потеряли актуальность. Теперь она бегала в издательство, потому что слова оказались важнее нот еще в том мире, а в этом могли со скрипом прокормить. Хотя, если честно, бабушкина квартира кормила Варю гораздо лучше. В девяностые Варя издавалась как, разумеется, Барбара какая-то там, псевдоним был случайный и звучал иностранно, теперь в моде были истинно-местные фамилии, да и имя кажется народным, так что Варя со спокойной душой вернулась к паспортным данным и ими же подписывала документы. Возня с документами и издательская неторопливость доводили Варю до белого каления, но зато были книжки, которые хороший подарок и вообще полезный предмет.

Дорога в издательство стала скучноватой с тех пор, как закрылся хлебозавод. Раньше Варя могла, вдоволь наругавшись с редактором, успокоить себя чашкой хорошего кофе и печеночным тортом в кофейне при заводе или заглянуть в угловой магазин детской мебели, всегда разноцветной и смешной. Теперь кофейня закрылась, хлебом больше не пахло, вместо мебели был унылый банк, и путь по Левашовскому проспекту казался бесконечным, как в детстве, когда возвращались с Островов. Так что Варя начала его разнообразить. Можно пойти по Глухой Зелениной. Можно вообще повернуть в другую сторону и пойти долгой дорогой через улицу Прекрасного Курсанта, Пионерскую и Малый проспект. Весь этот угол, совершенно медвежий в варином детстве, теперь бурно застраивался, у некоторых домов даже была архитектура. И самое удивительное, что новостройки начали открывать какие-то новые проходы. Раньше был скучный забор трикотажной фабрики, потом расписанный уличными художниками строительный, а теперь - опа! Новый серый дом с опасно острым углом, а за ним проход в недоступную прежде глубь до другой улицы. Как всё быстро, махнут правой рукой - улочка, махнут левой - переулочек. Не заглянуть невозможно.

Однажды, после особенно нудного разговора, Варя пошла совсем длинной дорогой и залезла в открытое окно заброшенного корпуса трикотажной фабрики, взяв фотоаппарат наизготовку, словно бы исключительно ради фотографий прекрасных руин; на самом деле Варя надеялась на просто что-нибудь другое, чем обыденная Петроградка. И даже на минуту поверила, что нашла, увидев за поворотом двора двух девочек в средневековых костюмах, но одна из девочек достала фотоаппарат. Конечно, это не дверь в другой мир. Это простые косплееры пришли делать фотосет.

Потом фабрику одели в леса и глухо обмотали плёнкой, словно давая понять Варе, что там и впрямь могло что-то быть. Как щель за котельной и проход-пещера. Или нет. Или просто нечего всяким тёткам лазать по всяким там заброшкам.

Зато по новооткрытым переулкам можно было ходить, не делая бесконечно и безудержно взрослое выражение лица в смысле "я тут в своём праве". Там можно было просто ходить. И сворачивать в новые проходы, еще местами заставленные мешками штукатурки и штабелями плитки. И выходить не там, где обычно. Привычными маршрутами Варя перемещалась совсем бездумно, если не считать бытового "надо купить кофе, заканчивается" или "не забыть еды для кота". А на этих безымянных переулках в голову приходили целые куски текста, и неплохие, хотя казалось бы как раз тут скорее стоило бы реагировать на новую окружающую реальность.

В дни, когда визиты в издательство не планировались, Варя просто гуляла по острову, выискивая новые проходы. Их оказалось не так уж и мало, остров бурлил и менялся, как сто лет назад. Думать тексты ногами оказалось новой и очень рабочей концепцией.

В текст Варя ныряла полностью. Вечерами, записывая, она посмеивалась: вот и стоило искать новые проходы, если всё равно не запомнила, где ходила. Смутно вспоминалось что-то странное. Вроде бы были какие-то крытые переходы, изменения рельефа, какие-то незнакомые кариатиды - но это всё вполне могло быть частью текста и внутренними картинками. Мир у нее вырисовывался красивый, представлялся ясно, вполне мог сойти за воспоминание.

***

Человек шел по улице между Чкаловским и Малым, еще недавно бывшей промзоной, прямо по проезжей части, и шел так, что Варя мигом вылетела из вымышленной реальности в настоящую. Человек был одет вполне по летнему, но что-то было не так. Т-образная рубашка, но не трикотажная, а тканая, вся в мелких узорах, как в Африке. Штаны до колен, но не коротко обрезанные джинсы, что было бы нормой в конце июля, а широкие матросские штаны в стиле восемнадцатого века. И, ничего себе, вышивка у манжет под коленями. Нет, конечно, юные косплееры и не такое носят. Но этот мужчина был явно старше самой Вари. Волосы с проседью, завязанные в короткий хвостик, усы, переходящие в бакенбарды. И еще у него была за спиной коробка, как у яндекс-курьера, но картонная. Казалось бы, что удивительного может быть в картонной коробке? А ведь было что-то. Тут таких не делают. А улица вокруг была самая обычная, питерская, петроградская. Асфальт, руины за забором, серое здание супермаркета. Человек шел словно бы и расслабленно, и напряженно одновременно. На лице у него настолько явственно читалось "я тут в своём праве", что Варя внутренне хихикнула, узнав маску. Как же, сами так делаем. С Чкаловского завернула белая ауди, бибикнула, человек отпрыгнул в сторону, выругался на незнакомом языке, забежал в подворотню и исчез.

Так-так, подумала Варя, надо бы почаще гулять по этой улочке.
Как назло, никакого дождя, чтобы пресечь ее детское стремление следить за незнакомцем, не предполагалось. Везде была засуха, и в Питере, где наконец-то случилось лето, и в Швеции, и в Австралии, и кенгуру потянулись в города за едой, а ведь казалось бы там зима. Роман забуксовал, текст в голову не шел. Теперь Варя чаще ходила с фотоаппаратом, чтобы как-то оправдать бесцельные прогулки по безымянной улице, оказавшейся, судя по Яндексу, Эскадронным переулком; заодно успела заснять, как на Малой Разночинной сносят остатки старого дома, но зачем-то подпирают швеллерами последнюю стену. Курьер с картонной коробкой иногда появлялся, но пропадал всё время в разных местах. Варя следовала за ним, но подворотни приводили ее в обычные дворы. Не было дворика с одиноким балконом и хвойными кустами, не было горы с окнами.

Так, сказала себе Варя наконец, подумаем, зачем я вообще это делаю. Тоскую по потерянному миру? Да ладно. Ни разу о нём не думала, и в романе совсем не он. Да я его и не видела толком. Ходит человек через Малую Разночинную коротким путём - ну и пусть себе ходит. И я бы так делала, работай я курьером. А я работаю писателем. И у меня дедлайн на носу. Ну-ка марш за стол, к компьютеру.

Пришлось заканчивать текст по старинке: сидя за компьютером, окружив себя веревочным сыром и чашками кофе. Это был ноутбук, за компьютерным столом в комнате было совсем жарко, а на кухне, у открытого окна жить можно и плита с джезвой близко. При помощи силы воли, как говорил папа, можно делать великие вещи, но сила воли - такая штука, вроде качелей-балансира на двоих, давишь на один конец - вздымается второй. Пока не пришлось засадить себя за работу, всё было игрой. А теперь, в стеснённых условиях дедлайна, Варю жёг огонь желания узнать, что же там еще есть в том, другом мире, почему на курьере узорчатая одежда, как складывают такие удивительные коробки, да и как он ходит так каждый день, как будто у него ключ от миров в кармане. У самой-то получалось только в детстве, когда хотелось вымутить себе двадцать собственных минут.

Безалаберность и тревожность пришли Варе на помощь. Когда всё уже было закончено, вычитано и отправлено, и надо было писать договор, и быстро, а то лето, отпуска, все разбегутся, некому будет печать поставить - Варя пол-ночи думала о путешествиях между мирами и одновременно о качестве собственного текста, не могла уснуть, наконец, котик, обеспокоенный бескойством хозяйки, пришёл её умурлыкивать, и в результате Варя безбожно проспала.

И вот тогда, пробегая через вторую арку собственного двора, Варя оказаась не на сонной Теряевой улице, а на совершенно незнакомой, круто сбегающей вниз, к морю.

Небо было бирюзовым, море было густо-бирюзовым, над морем торчал ежиный частокол острых крыш и башенок, покрытых черепицей. Улица ничем не была вымощена, потому что это был целый гладкий камень, какая-то желтая осадочная порода, естественная поверхность горы. Навстречу поднимался старик в вышитом кафтане, ведший в поводу, о господи, рептилию! Мирного вида ящера вроде гигантского варана с привязанным к спине багажом. Варя изобразила на лице "я здесь в своём праве" и понеслась вниз по улице, рассудив, что если уж ей подстелили под ноги гладкую спускающуюся дорогу, так это, наверное, затем, чтобы успеть на встречу, а не чтобы вконец запутать.

Снова ничего не успела рассмотреть. Глаз выхватывал детали: вот вертикальный садик на скале между домами, невысокие хвойные деревья и цветы между ними. Вот угол дома с рельефом в виде огромного женского лица, а овальные окна - глаза. Вот в конце боковой улочки мелькнул узкий мост через ущелье, мелькнул и пропал. Улица сворачивала влево, а прямо была скала с аркой, украшенной растительной резьбой, Варя с разбегу влетела в арку, и через пару секунд вышла из арки дома напротив издательства. Как раз вовремя. А детали рассмотрим, когда освободимся.

Но, когда с бумажками было покончено, ничего не вышло. Арка дома напротив вела на соседнюю улицу Вот тут разочарование было сильным, Варя даже всплакнула. По инерции дошла до тенистого скверика с детской площадкой, уселась на скамейку, достала зеркальце, припудрила нос. Ну как же так! Достала сигарету, закурила. Курила Варя редко и только в те моменты, когда требовалось поразмыслить, какое-нибудь дело на две трубки, сюжет буксовал или еще какая-нибудь аналогичная проблема. Сейчас Варе казалось, что проблема хуже, чем буксующий сюжет, но это пока, всё может измениться, если три минуты заниматься только курением. И не мыслями о том, что курить вредно ("Самоуничтожение" было написано на пачке, как будто мы и так не умрем в любом случае), а полным отсутствием мыслей. Вдыхай, выдыхай, смотри на дым. И через три минуты до Вари дошло.

- Господи, я же Кота не покормила! А уже три часа дня! Мне же срочно надо домой! - вскричала Варя, благо в скверике никого больше не было, бросила окурок в урну и побежала, застегивая сумку на ходу. И, вылетая из двора не через широкий проход между домом и детским садом, а через узкую и темную арку, столкнулась лбами с давешним курьером, по виду отставным моряком.

- Что ж ты так носишься, - пробурчал мужчина, потирая лоб, и Варя на этот раз поняла каждое слово и подняла глаза. Бирюзовое небо! Получилось.

- Придумала, как сюда попасть.

- Да здесь почти весь народ из твоего прОклятого мира, - усмехнулся курьер, - эка невидаль. Все как-то придумали.

- Ну, проклятый или нет, - возразила Варя, оглядываясь, пытаясь на этот раз разглядеть и запомнить каждую деталь, - а ты-то сам каждый день через него ходишь.

- Ну так дорога короче, - пожал плечами курьер, - а что проклятый, так мне же не надо там ни с кем разговаривать. Я пошел, коротким путём. Ты вроде тоже торопилась.

Варя торопилась, но медленно. Снова пригодились детские навыки. Тогда, бегая из школы в музыкалку, из музыкалки в кружок, Варя умела выцыганить себе у окружающей реальности десять-двадцать собственных минут и за них успеть прожить целую жизнь и передумать кучу интересных вещей, и сочинить пару-тройку интересных историй. Вот и сейчас она не была уверена, что ее обман реальностей продержится долго, но всё-таки шла нога за ногу, жадно разглядывая город, проросший сквозь скалу. Не так уж много успела рассмотреть, ну, резная вывеска травяной лавки, широкий колодец со спускающейся внутрь лестницей, как вход в метро, но ведь не метро же, кораблики где-то там в море - и тут очередная арка вывела ее прямо на Большой проспект, во двор с зоомагазином.

- Вы что, буквально подслушиваете, что я мету?! - возмутилась Варя, обращаясь непонятно к кому, возможно, к обоим мирам сразу, и поднялась на крыльцо; раз уж ее вывели сюда, надо и впрямь кошачьей еды купить.

Снова рассмотрела слишком мало. Но теперь у неё был метод, а разочарования не было. Короткий путь всегда рядом.
Tags: Междугорье, тексты
Subscribe

  • я такое дерево

    Случайно проанализировала свой способ участия в некоторых жизненных проектах, и поняла, что я - дерево-сорняк. Вроде ракитника. В том, что начала не…

  • Не в том ритме

    Который день ощущение, что я совершенно вылетела из ритма мира, и никак его обратно не поймать. Вся фигня с водой, с зубами и с прочей ерундой,…

  • домик и я

    С десяти утра чувак с пескоструйкой отфигачивает флигель у нас во дворе. У меня по этому поводу сложные чувства. С одной стороны, давно пора. Этот…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment