kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

Categories:

антиантикафе "Дом-дым"

Играем в будничный и дневной (потому что закончился в полдень)блиц, но всё равно праздничный, потому что Рош-а-шана. Рецепт, упомянутый в тексте, мы сразу же и испытали.

Бывают такие дни, думает Соня, когда всё через пень-колоду, ты в Питере, детка.
За окнами дождь сплошной стеной, конечно же, сегодня никто не придёт, я бы вот из дома не вышла, когда бы не работа.

Но смысла в работе пока немного. Кофеварка вымыта, посуда сияет, на подставке для дыма горит тибетская палочка, на электроплитке медленно греется песочница для кофе, по столу за стойкой разложены коробочки с ингредиентами для осеннего чая - и никогошеньки, ни единой живой души. Еще бы. А кто бы из дома вышел, никто и не вышел.

Соня нацеливает телефон на мокрое окно и мокрый двор за ним. Вообще-то, в этом дворе инстаграмить нечего. Едва видные внизу кирпичики, даже машин нет после того, как соседняя гостиница поставила шлагбаум, только идёт какая-то тётка в красном, под красным зонтом, в другой руке - красный же пакет. Соня снимает и подписывает: те, кто рисуют нас, рисуют нас красным на сером. Не к нам идёт тётка, к нам - налево.

Больше во дворе никого нет, никто не идёт налево. Соня возвращается за стойку, мелет кофе самым крупным помолом, так, чтобы прямо четвертинки зёрен, для бедуинского кофе так надо. Добавляет кардамон, заливает водой, ставит в песок. Это анти-анти-антикафе, думает Соня. Антикафе - это когда народ приходит и платит за время. Антиантикафе - это когда народ оставляет пожертвование в сундучке в меру своего разумения. А ко мне никто не пришел, ничего не оставил. Это уже следующая ступень на пути к совершенству, то есть, к абсолютной пустоте.

Бедуинский кофе варится сам и долго, в этом его прелесть. Соня снова усаживается на подоконник с телефоном. На этот раз через двор идёт дядька с лестницей, как раз налево, но явно не к нам. Соня снимает на свой телефон и этого дядьку, не в инстаграм, а просто так, в память телефона, потому что лестница перечеркивает двор, как знак деления в калькуляторе - слэш-черта и двоеточие головы и согнутой руки мужика.

Соню клонит в сон. А спать нельзя, вон на спинке дивана так и написано белым маркером: "Не спатЬ!" Люди всегда приходят внезапно, даже когда ты следишь за ними из окна второго этажа.

Через двор между тем проходит еще один мужик, тоже в рабочей одежде, но со здоровенной колодой в руках. Большущий спил какого-нибудь тополя, но, наверное, уже сушеный, а то бы его и не утащить было. А этот вон едет на руках мужика в угол двора, видимо, к тамошнему бару. Делают антуражку, тащат артефакты. А что, деревянная лестница тоже может быть артефактом, и нам бы такой не повредил, а уж о колоде и говорить нечего.

Это же пень-колода! - соображает Соня, - это же сегодня всё через неё! Сон мигом с неё слетает. Ну вот же она, пень-колода, зафиксирована в телефончике. То есть, она уже произошла в сониной жизни, значит, Соня каким-то метафорическим образом через неё переступила. И теперь что-нибудь может начать происходить.

Соня возвращается за стойку - и вовремя. Приходят первые посетители: юная мама и при ней ребёнок лет трёх. Мама жаждет кофе, ура, ребенок соглашается попить травяного чайку, но, конечно, ему интереснее подушки на широченном подоконнике окна и тазобас в углу. Чтобы извлечь звук из тазобаса, надо обладать взрослым ростом и весом, но малышу это безразлично, потому что дергать за привязанную к палке веревку он может уже сейчас. А если не хватит звука, по тазу можно просто так поколотить. Мама пытается его осаживать, но Соня машет руками: да пускай, эта штука тут для того и стоит, пейте кофе.
Наконец, первые посетители уходят, оставив что-то в сундучке, за ними приходят следующие, потом две девочки после школы заходят обсушиться и порисовать, потом двое парнишек, блондин и брюнет, тянут с полки игру доббль - через пень-колоду, но всё-таки нормальная жизнь берёт своё.

Странное дело, думает Соня, почему я никогда не успеваю увидеть сверху, как человек идёт к нам? Чутьё бармена? Когда он идёт, я уже за стойкой? Похоже, так и есть. А было бы приятно, если бы люди просто материализовывались прямо здесь, на втором этаже. Или конденсировались по дороге, как духи в "Унесенных призраками".

Около шести случается пауза, и Соня снова оказывается на окне с телефоном. А дождя-то и нет! В лоскутке неба над двором даже видны голубые проблески. Во дворе полно народа. Кто-то курит, кто-то из машины сигналит шлагбауму, трое девушек болтают у стены гостиницы, один человек привязывает велосипед к водосточной трубе. Семь. А там четыре было - одиннадцать. Зачем это нужно? Статистику договорились вести по посетителям, а не по случайным прохожим, а посетителей у нас пока семь с половиной, прохожие выигрывают. Ну, ничего, еще не вечер.

И тут появляется Тюлень, и Соня резво соскакивает с окна. Тут не только кофе, но и бутерброд понадобится. Тюлень устраивается на диване, раскрывает ноутбук, и выглядит кругло и уютно, и Соня стаит порцию кофе и трёт сыр для горячего бутерброда. Но Тюленю неуютно. Что-то у него не клеится. Ёрзает, подскакивает, потом вообще ставит ноутбук на стол и идёт к кофейному автомату, в котором сделать себе кофе можно самому, без бармена.

- Эй! - спохватывается Соня, - ты чего, я же тебе кофе по-бедуински варю!

- А, - Тюлень останавливается на полдороге, - спасибо. Я не подумал. Чего-то у меня сегодня всё через пень-колоду. Работа не работается. И вообще туплю.

- У меня тоже так было с утра, - признаётся Соня, - но потом мимо пронесли пень-колоду, и всё как-то заработало. Тебе, похоже, тоже нужна пень-колода.

- Что такое пень-колода вообще?

- Ну, спил дерева вот такой, - Соня показывает руками, - это, конечно, скорее колода, чем пень. Пень - это же с корнями. Но со мной сработало. Вроде бы у викингов на первом этаже есть что-то похожее, может, тебе к ним спуститься?

- А смысл? - Тюлень облокачивается на стойку и умоляюще смотрит на духовку, где для него печется бутерброд, - купить себе пень-колоду? Мне не на что, мне за работу не заплатили, потому что я ее еще не сделал. Никто не даёт денег, все только работу предлагают.

- Да нет, посмотреть... Хотя, ты прав. Тебе нужно что-то другое.

Тюлень возвращается к своему ноутбуку, Соня достаёт из-под стойки единственную деревянную чашку, высверленный и отполированный чурбачок, и принимается взбивать сливки с корицей. Выливает взбитые сливки в чурбачок и принимается осторожно лить кофе в сливки. Когда сливки поднимаются до края чурбачка, рисует на них бамбуковой палочкой трещинки, отходящие от кофейной сердцевины и годовые кольца, отходящие от трещинок. Вот это типичная пень-колода. Вынимает из печки бутерброд и несёт это всё Тюленю.

- Ничего себе, - говорит Тюлень, - так вот ты какая, пень-колода... Спасибо за хавчик, - он уютно вгрызается в бутерброд, отхлебывает пень-колодного кофе, а там, глядишь, уже сидит и бодро шелестит клавишами. Вот, думает Соня, приглядываясь из-за стойки, и перевод с места сдвинулся, материализация пень-колод и подсчёт духов, чудеса делаем на раз, невозможное требует немножко больше времени.

Антиантикафе "Дом-дым" наполняется вечерним народом. Становится шумно. На одном подоконнике играют в нарды, на другом в какие-то непонятные фэнтези-карты с магией и волшебными существами. Тюлень всё еще переводит, но переехал со своим ноутом в угол, в кресло-мешок, а диван заняли юные вязальщицы. И еще куча народа просто слоняется, и на стойке у Сони четыре чайника напитков: травяной чай, мумитрольский с еловыми иголками, каркаде и лапсанг сушонг, то есть, чжен шань сяо чжун. Народ наливает себе сам, Соня подсчитывает публику в зале. Ничего себе. Всего две порции пень-колоды - а какой эффект!

Дело движется к вечеру, скоро закрываться, признаться, Соня уже устала стоять у стойки и с удовольствием почитала бы книжку. И последняя тибетская палочка догорела, дым закончился, один дом остался. И тут в "Дом-дым" заходит настоящий древний хиппи: шляпа, бородища, сидор, господи, да кто вообще помнит, что такое сидор и как им пользоваться, драная, но тщательно заштопанная японской штопкой джинса, клеша до пола, Соня украдкой бросает взгляд вниз через стойку и видит из-под клешей пальцы ноги, он еще и босой, в сентябре-то, ничего себе.

- Привет, - показывает он два пальца Соне, - я слышал, у вас тут новый какой-то кофе появился клёвый, пень-колода называется, сваришь? Шел издалека его попробовать.

Соня оглядывается на Тюленя. Тюлень сидит в своем углу и работает. Ну вот как, как они это делают? Это уже не сарафанное радио, это сарафанная телепатия какая-то. Но кофе варит, как раз недавно вымыла деревянную чашку.

А потом записывает в бортжурнале рецепт для Вита, который будет барменом завтра.

Древний хиппи устраивается с колодой на тазу тазобаса и выглядит там, как пиратский капитан на обломке кораблекрушения. Соня инстаграмит его из-под стойки и ничего не пишет, потому что комментарий только испортит прекрасную картинку. И объявляет: до закрытия "Дом-дыма" остаётся десять минут! И, спохватившись, ставит палочку в журнале: этот - тридцатый. Отличный день.

И, только закрыв дверь за последним посетителем, Соня спохватывается: ну вот, начинала считать прохожих и напрочь об этом забыла. Выходит так, что посетители выиграли с разгромным счетом. Соня выглядывает в окно, но там снова идёт дождь и никого не видно.
Tags: городские шаманы, тексты
Subscribe

  • за пластилином

    Решили всю неделю готовить подарки: лепить из полимерки, из глины, шить из кожи, расписывать деревяхи, ковать медяшку. Для первого дня понадобился…

  • марш-бросок

    Поняла, что другого шанса не будет - рванула закрывать дачу, благо, погода удалась. Опоздала на электричку, пока ждала следующую - нашла роскошные…

  • немножко географии

    Иногда помогает просто съездить за покупками, а потом забежать на еще одну свою работу, а потом возвращаться домой самым длинным из путей. Тут…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments