kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

Categories:

буква зю

Играем в блиц, я успела за полчаса до дедлайна. И не собиралась вроде к художникам возвращаться, но что-то мы по ним соскучились, и я, и мои домашние. Я остановилась на тридцати трёх рассказах, как буквы, этот - тридцать четвёртый, буква зю, ни пришей ни пристегни, но в нём зато разных букв целая лавина, пиши в пределах любого алфавита.

- Оказывается, тут тоже бывает зима, - завороженно говорит Лиза.

Когда стоишь по пояс в снегу, трудно такое не заметить. Вытоптано только до камышей, видимо, какие-то дачники утеплили дома и живут в Лисьем Носу зимой; а вот дальше - только сугробы с торчащими из них сухими палками. Казалось, и вовсе пройти не удастся, ни тумана тебе, ни камышей, вся зга видна, вон же залив - но Богдан загородился бубном и торит собой тропу, как бульдозером, остальные идут за ним след в след. И вот окружает уже бирюзовое сияние здешнего неба, и покрытый снегом склон холма, и ели свешивают чёрно-белые лапы.

А вот дальше без лыж не пройти вообще уже никак. Богдан делает шаг вперёд, проваливается и становится видно, что в распадке снега выше его головы, и снег рыхлый, пушистый, нетронутый.

- Не прокопаемся, - печально вздыхает Лиза, и снова говорит это: - Наше время ушло.

Первый раз она это сказала, когда на концерте зрителей было четверо, и те - Лиза, Маша, близнецы и Алёнка. А ведь и афишки в кафешках, и встречку в контакте - ничего не забыли. Ну и что было делать, чтобы совсем не упасть духом? А тут зима.

И ведь прекрасная же зима, если не двигаться с места. Если двинуться, снег оказывается везде. В сапогах, за шиворотом, в шапке.

- Отсюда до Майка - только холм перевалить, - с сомнением говорит Богдан, - а на холме снега должно быть меньше. Может, попробуем? Чай, варенье... банька...

- Ну ты семижильный, - буркает Маша, - как тебе не влом после концерта? Еще хоть лопата бы была, так ведь нет.

- В машине есть, - сообщает Богдан, - стойте здесь, я сейчас. - И уходит, постукивая. Бубен совсем отсырел, вместо звучного думм выдаёт скорбный пыщь. Однако исправно проводит хозяина туда и обратно, с разобранной лопатой подмышкой, отдельно черенок, отдельно широкий совок.

Лопата одна, Богдан копает, все остальные мало чем могут помочь. Мишка достал из рюкзака стеклянную табличку с надписью "Телевизор не включать без присмотра персонала" и пытается копать ею, но площадь таблички невелика, а больше ничего подходящего и нету. Впрочем, оказывается, что снег такой глубокий именно в распадке, а дальше его действительно меньше, где-то чуть выше пояса. Задувает ветер. Лиза высовывается из прокопанной траншеи и видит, что картинка уже совсем не такая идиллическая. Из-за холма наползает чёрная снеговая туча, бирюзовых проблесков неба вовсе не видно, да и ветер какой-то недобрый.

- Сдаётся мне, нам тут не рады, - говорит Лиза.

- Реальная колбаса впереди, - хором подтверждают близнецы.

- Это просто погода, - возражает Маша, - погода везде бывает. Атмосферные потоки там, циклоны.

Лиза пожимает плечами. Если просто ветер в этом мире двигает холмы, то о циклоне думать совсем неприятно. Впрочем, Лизе сейчас неприятно думать решительно обо всём. Наше время ушло.

А Богдан с лопатой и Мишка с табличкой уже, оказывается, на холме. Ну да, та самая полянка, где летом черника, где жгли костёр, откуда увидели усадьбу Майка. Только сейчас никакой усадьбы за холмом не видно. Макс пробивает собой тропку до ближайшей ёлки и взбирается на первый ярус ветвей, чтобы получше рассмотреть. Ну точно, нет там никаких домиков, какое-то заснеженное болото с кривыми деревцами до самого горизонта.

- Ветром их снесло, - печально объявляет Макс, возвращаясь к центру поляны. - Зря прокапывались.

- Ну, хоть пикник устроим, - вздыхает Богдан, хорошенько утаптывает своими тяжелыми башмаками ровную площадку и водружает на неё газовую горелку. Маша достаёт пакетик кофе и бутылку воды, Алёнка - пакет мармелада. Купленную по дороге шаверму по дороге же и съели, но буханка хлеба сохранилась. И всё-таки огонь среди снегов, живой, хоть и синий. Зато у Лизы есть пакет пластиковых стаканчиков. Так что, хоть и не сразу, потому что джезва Богдана ровно на одну порцию, каждый получает свой стаканчик горячего кофе, и даже с кардамоном, пакетик которого обнаружился на дне машиного рюкзака. И мармеладку. Горячий кофе и бутерброд с мармеладом, не так и плохо для заснеженного леса.

Лиза мрачно жуёт и думает: не помогает. Всё тлен и здесь тоже.

И уже через пять минут мысленно бьёт себя по голове: не думай чего попало где попало! Потому что снеговая туча добирается наконец до поляны и разверзается снежный ад.

Снежное непонятно что, на самом деле. Потому что снег теперь везде. И ветер. Алёнка намертво прицепляется к поясу Маши, чтобы не сдуло, все прячутся за снежный бруствер, и над их головами несётся, как поезд, как стадо бизонов, как белая река - горизонтальная стена снега. Тишина оборачивается грохотом.

- А! - кричит Богдан, указывая вниз, в распадок, удивлённо подносит варежку ко рту, и развивает мысль: - еи уа!

- А о... - отвечает Маша и удивлённо замолкает. Речь явно не получается, но общий смысл коммуникации понятен: там, где траншея глубже - безопаснее! И все, пригнувшись, несутся вниз, в распадок, где почти тихо.

- О ео ыо... - пытается сказать Лиза, прислоняясь к снежной стене. В траншее клубятся снежинки, но основной поток наверху, а здесь - почти закрытый снежный коридор. Оказывается, Богдан успел прихватить всё хозяйство разом: горелку, бубен, лопату и даже дурацкую мишкину табличку. Но разводить огонь здесь совсем не хочется, вдоль траншеи дует другой, не сильный, но всё-таки ветер. И потом, Лиза же помнит: глубина началась прямо там, где закончились камыши. То есть, дойти до конца траншеи - и там практически дом. Лиза поднимает руку посмотреть на часы - но вместо этого видит на тёмном рукаве дублёнки буквы. К, Щ, Р и прочие согласные. Белые ледяные буквы. И еще какая-то, похожая на знак "Ом". Показывает Маше, Маша кричит "Ааа!" - и тащит всех, до кого может дотянутся, к лизиному рукаву. На машиной руке форма снежинок не видна, рукав ковровый, узорчатый, снежинки проваливаются в него стоймя и тают.

Богдан некоторое время рассматривает сбрендившие снежинки, потом неожиданно слизывает "ом" и говорит:

- Зю! Я а и а!

"Зю. Я так и знал", - переводит для себя Лиза. Так вот она какая, буква зю.

- Аё, - говорит она и выхватывает из протекающей над головой снежной реки комок снега. И идёт с ним в сторону камышей, облизывая пойманный снежок на ходу.

Все остальные следуют её примеру. Если с буквой зю сработало, может, и с остальными согласными тоже.

А вот с выходом из траншеи не срабатывает. Выход закупорен снежной пробкой, зато поперёк траншеи продута практически тропа, гладкая, идущая куда-то налево вдоль распадка.

- Вот так так, - говорит Лиза, - дорога домой закрыта, зато мы снова разговариваем. А вы как?

- Мы норм! - рапортуют близнецы.

- Копаем? - обречённо вздыхает Богдан, беря лопату наизготовку.

- Погоди, - останавливает его Маша, - может, попробуем туда? Тропинка заворачивает, может, там и выйдем.

Прямо на повороте тропинки поперёк тропы лежит сухая поваленная ель, и снег, выдутый из под её чёрных веток, образует такие сюрреалистичные штуки, что Маша изнемогает от желания подойти поближе. И все идут. Потому что вдохновение художника заразительно, несмотря на то, что Лизе страшно не нравится идти налево, Богдан даже бы и покопал, да и дети, кажется, несколько расстроены, что спасение, бывшее так близко, вдруг куда-то отвернуло.

И вот, когда все уже проходят под угрожающе расставленными ветвями, ветер внезапно заканчивается.

Вся летящая по небу снежная лавина обрушивается со звоном и шелестом. Все зажмуриваются и сбиваются в кучку, потому что что же еще остаётся делать. Когда все открывают глаза, оказывается, что вокруг - что-то вроде снежной палатки. Добрая ёлка приняла на свои ветви большую часть этого белого ужаса, и вся компания в сборе, цела и даже может пошевелиться.

- Тлчн, - говорит Лиза и, слыша себя, начинает смеяться. Смеяться без гласных не очень-то удобно, но уже всё равно. - Вт тпр кпй! - толкает она в бок Богдана, но копать он пока не может, потому что ржёт, валяясь на снегу. Алёнка смотрит на изнемогающих взрослых с ужасом, лезет в мамин рюкзак и достаёт бутыль с остатками воды, открывает, отхлёбывает.

- Вода! - говорит она, - эээй, водааа!

- Как ты догадалась? - спрашивает её Маша, когда вода уже разделена между всеми обитателями снежной палатки.

- Не знаю, - пожимает плечами Алёнка, - гласные похожи на воду. Мне почему-то показалось, ну, я не знаю точно, но получилось же, да?

Богдан между тем сгрёб себе на варежку горсть снега со стены и теперь внимательно его разглядывает.

- А ведь тут любые буквы есть, - говорит он задумчиво, - русские, латинские, иероглифы какие-то. Нажраться снега и снять вавилонское проклятие, а?

- Или нажраться снега и забыть русский, - качает головой Маша, - или потерять пробелы между словами. Или ангиной заболеть. Лучше уж давайте выкопаемся.

Богдан вздыхает, отряхивает варежки и берётся за лопату.

Снег подаётся легко, полость в снегу достаточно просторна, чтобы было куда его отбрасывать, но всё заволакивает взвесь из мелких белых букв. Удаляющаяся спина Богдана виднеется сквозь неё бесформенным темным пятном, все следуют за ним, пока впереди не начинает пробиваться свет, не бирюзовый, а почему-то оранжевый.

- Хрена себе! - восклицает впереди Богдан, и снежная стена обрушивается. Вокруг оказывается сплошная Ординарная улица, скверик, огромный сугроб, который сложили на газоне дворники. Лиза еще помнит, как один такой сугроб долежал до конца мая, но этому не суждено, основательно его разворошили, вылезая. Лиза оглядывается в поисках сыновей, и близнецы вылезают из сугроба последними. В руках у Макса - бутылка, набитая снегом той стороны.

- Отсюда до дома - два шага, - растерянно говорит Лиза, - пошли чай пить?

- А мне коньяка, - хрипло заказывает Маша, - это что же, мы зря в Лисий Нос мотались каждый раз? Могли вот так прямо отсюда - и туда?

- Сугроб - дело сиюминутное, - осаживает её Богдан, - на все переходы сугробов не напасёшься. А мне еще из Лисьего Носа машину забирать.

- Ну не сейчас же, - примирительно хлопает его по плечу Лиза, - три часа ночи. Чай. Ванна. Сухие носки. Чую я, что всё у нас там это есть. - Лиза внезапно чувствует: помогло! Гениальная была идея лечить душевный упадок странствием по мирам. О, спасительный абсурд, ты - приют идиота.

Заснеженная компания движется по ночной улице, освещённой оранжевыми фонарями. Идущие позади близнецы жонглируют белой двухлитровой бутылкой.
У них на неё большие планы.
Tags: Лиза и Маша, тексты
Subscribe

  • викинг с волчьей головой

    Сыграла свой раунд в тридцать первых Пятнашках, как всегда, натуры тут очень много, а чем писать, если не собой. Вышло, кажется, мимими. Поехать…

  • цукумогами

    Поиграли тут в блиц, вышло опять про вещь. Написала, и теперь смотрю на эту вещь с некоторым подозрением. Алая шляпа вовсе не кричала о своем…

  • пятница

    Внезапно, играя в блиц, написала нонфикшен. У меня была всего одна ночь, и очень хотелось записать события дня, а надо было писать текст; и тут меня…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments