kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

Categories:

Самайн в городе

текст из нынешнего блица.

- Как, - спрашивает Лось, - можно пройти шаманскую инициацию? Сейчас, я имею в виду, в наше время, в городе?

Лось и Богдан сидят на треугольной лестнице, в полутьме, курят. Посреди площадки стоит странная фанерная конструкция, собранная кем-то из прежних арендаторов точки - пепельница. Внизу на лестнице свет есть, стены расписаны множественным графити, полузаброшенный завод весь снимают музыканты и рукоделы; и в этом бледном пробивающемся снизу свете видно, что Богдан вопросу совсем не рад. Странно. Вроде хотел порадовать друга разговором на интересную ему тему, а он куксится.

- Да никак, - наконец отвечает Богдан и яростно втыкает микроскопический окурок своей биди в диковинную пепельницу. - Напрочь культура потеряна. Во сне разве что духи поучат, но лечить всё равно не сможешь.

- А чего ты злишься? - оторопело спрашивает Лось.

- Да так, вообще. Китаец меня послал. Не могу, говорит, делегировать тебе практику. Я, мол, тебя учил только для профилактики, себе помогать, хочешь лечить - изволь получить медицинское образование. Ага, сейчас. В западной системе, как же. Дели чувака на части и лечи отдельно каждый кусок мяса. Я так с живыми людьми не могу.

- А кого лечить-то хочешь?

- Да вот хоть тебя, - мрачно смотрит Богдан на Лосика, - чтобы не ношпу жрал, а сам был у меня здоровый. Девчонок. Детей. Кого лечить всегда найдётся.

- А духи твои что говорят?

- Отмахиваются и ржут. Ты, мол, музыкант, вот и стучи себе, а остальное как-нибудь само размулюется.

- Ну и пошли поиграем, - предлагает Лосик. В самом деле, не ныть же собрались, а репетировать.

С бубном в руках Богдан немножко оживает. И вообще эта точка удалась. Небольшая комната, вся заваленная апаратом, но зато со здоровенным окном. Грозовое окно - называет его Богдан. Сколько раз уже играли тут под гром и молнии, любуясь мечущимися ветками тополя и струёй воды, бьющей из водосточной трубы. Бубен Богдана совсем не похож на ударный инструмент, он рокочет и ворчит, поэтому барабанщик с кухней наличествует, а еще скрипачка; эти двое, пока Богдан с Лосем предавались унынию и курению, успели уже наимпровизировать небольшой трансовый сет и записать его на скрипачкин диктофон. Богдан слушает, просит повторить. Грозовое окно сегодня не грозовое - хмурое, тополь зеленовато-бурый, берёза уже голая, крыша напротив тонет в сумерках. Вот и транс получился сумеречный.

- Ну чего ты мрачный такой? - спрашивает Николь, скрипачка, - ужас чего наиграли.

- Такой день сегодня, - пожимает плечами Богдан. - Может, и хватит?

Все соглашаются. И впрямь, если не прёт - чего зря томиться.

Богдан идет вдоль сумеречной Карповки, сворачивает в сторону лизиного дома. Где-то там оставил таратайку. На завод всё равно въезд только за деньги, ну и какой смысл ехать, если прогуляться - те же десять минут и выйдет. Открывает, складывает на заднее сиденье бубен и рюкзак, садится сам - а таратайка не заводится. Опять. Ну да, конечно! Богдан вспоминает, как на прошлый Самайн ехали они с Машей в лес в густом тумане, оставили машину на обочине, а наутро пришлось подзаряжаться у тракториста, потому что неведомое животное перегрызло проводок, и аккумулятор разрядился. Животное, как же. Знаем мы, что за животные ходят по обочинам в ночь осеннего полнолуния. А нынче полнолуние раннее, снег уже был, значит, ничего удивительного. Богдан вздыхает, выгружается из машины и, бормоча "не любите вы меня, духи", топает от лизиного дома - к машиному. Сегодня еще надо готовый глюкофон продать, и придется ехать с ним в метро, гадость какая. Под землю загоняете, духи недобрые.

Дурень, говорит себе Богдан, радоваться надо, что покупатель нашелся. В Меркато этих глюкофонов десяток, а покупают у тебя! Почему-то не срабатывает. Какая там радость, когда вокруг сплошной черный Самайн.

Дома почему-то тоже никого. Не иначе, все у Лизы. Глюкофон - вот он, в вязаном чехле машкиной работы. Пристрастилась Машечка вязать крючком, и очень кстати. А сама куда-то продевалась.

Люди на эскалаторе все какие-то некрасивые. "Всё с тобой ясно, - думает себе Богдан, - ты, чувак, что-то не в себе. А ну быстро перестал ныть и начал жить!" Но окружающие от этого прекраснее не становятся. Богдан перекидывает глюкофон на живот и начинает потихонечку стучать. Через чехол он, конечно, не звенит, но есть, есть какая-то разница в высоте тона. Человек в невнятном бежевом пальто, стоящий на ступеньку ниже, нервно оглядывается - и оказывается уже на три ступеньки ниже. Богдан снова сдвигает глюкофон за спину и делает невинное лицо. Что уж людей пугать.

В вагоне невинное лицо не помогло. Дама с узким лицом, сидящая точно посреди пустого диванчика, вскакивает, стоит Богдану присесть, и пулей улетает на другой конец вагона. "Да что со мной такое?" - Богдан украдкой оглядывает себя - ну, ничего необычного, куртка чистая и даже стильная, борода подстрижена, хайр связан в хвост, глюкофон весьма мил в своем чехле, Машка на нём глаза и уши вывязала - и чего это люди шарахаются? За террориста, что ли, приняла?

На Балтийской примет покупателя, описанного во вконтакте. что-то не видать. Никого дредастого-в рыжей куртке-в зеленых штанах. Сплошные серо-бурые обыватели, плюс дама в красном пальто. Богдан выходит наружу, закуривает. Народа на площади немного, видимо, автобусы в Хельсинки уже уехали, торговцы разошлись, маршрутки с Канонерки еще не приехали, хотя и должны, не так уж и поздно. Только прямо перед входом в метро стоит одинокий бомж с палкой от швабры. На нём пять очень грязных плащей, надетых между тем весьма художественно: снизу чёрный и длинный, потом темно-серый покороче, потом темно-коричневый еще короче, потом серо-бурый какой-то, а сверху темно-зелёный, уже практически длиной со среднюю куртку. Лицо у бомжа красное, нос синий. Качаясь на поребрике, он грозит палкой кстати подъехавшему шестьдесят седьмому автобусу. Автобус выгружает немногочисленную публику и отъезжает, бомж остаётся стоять - и Богдан вдруг понимает, что тот выделывает палкой весьма непростые вещи. То ли ушу какое-то, то ли контактное жонглирование, довольно умелое. Прокатывает палку по тыльной стороне ладони, перехватывает, крутит восьмёрку - не переставая бормотать какую-то пьяную мантру, не переставая быть в пяти плащах. Как будто рука и ее обладатель проецируются из разных пространств.

Палковращатель, ощутив богданов взгляд, оборачивается, теряет равновесие, но чудом не падает, говорит Богдану "бу!" и удаляется нетвёрдым шагом в сторону автостоянки. Богдан пожимает плечами и закуривает еще одну биди. В кармане тренькает телефон: "еду щаз буду". Богдан присаживается на вокзальную ступеньку и достаёт глюкофон из чехла. Ветра почему-то нет, хотя обещали чуть ли не шторм с наводнением. Богдан сидит и играет, и звуки площади превращаются в саунд-трек. Вот тремоло чьего-то телефона, вот глиссандо мотоцикла, вот короткое соло на сирене, а вот и вокал: "...срочно нужно..." - мужским голосом в телефон, "три порции..." от блинного ларька, - "...рыжего!" - недовольным женским голосом от входа в вокзал. Срочно нужно три порции рыжего, смеется Богдан, я бы щаз щец навернул... Вообще супчику какого-нибудь. Есть хочется, и лучше бы жидкого чего-нибудь и горячего, да где же этот раздолбай! Но вот появляется и раздолбай. Востроносый юноша, соответствующий приметам: дреды, оранжевое, зелёное. Сияя, хватает глюкофон, вручает Богдану рыжую и три зелёных бумажки, пробует инструмент прямо тут, суёт в чехол, убегает в сторону Обводного.

Почему-то муторно и неприятно спускаться обратно в метро. Богдан, еще не решив, что делать, закуривает и рассеянно движется в сторону Варшавского, давно закрытого, вокзала. Где-то слева нарастает грохот, и вот мимо Богдана проносится девятка черных мотоциклистов. "Дикая охота", - думает Богдан, - ой, назгулы!" До него несколько запоздало доходит, почему назгулов девять. А еще он отчаянно жалеет, что нет у него красного берета из сказки про Джеки-победительницу великанов. Предполагается, что красный берет помогает увидеть вещи такими, какие они есть. Вот интересно было бы увидеть, дикая охота это на самом деле или назгулы, но все равно уже поздно, пронеслись мимо, грохоча. Что-то книжки всплывают в голове все разом.

Богдан идёт в сторону другой станции метро, "Обводный канал", она посимпатичнее, стимпанковая такая, с заклёпками; можно доехать до "Чкаловской", дойти до Лизы оттуда.

На набережной в свете фонаря сидит маленькая белая собачка. "У неё есть для меня квест", вспоминает Богдан попавшийся в сетях демотиватор. Ну вот, от книжек переходим к компьютерным игрушкам - а собачка встаёт и деловито бежит чуть впереди, уверенно, словно и впрямь куда-то ведёт. Хотя, в общем, выбор невелик - иди себе вдоль канала, идти еще далеко. И Богдан идёт. В случившемся по дороге сквере собачка вдруг пропадает из виду, а из-за куста взлетает крупная ворона.

И такая это получается ритмичная и медитативная дорога, что в метро Богдан спускается как в подземный дворец сидов. Совсем другое ощущение от этой станции. Немножко торжественное, немножко слишком пустынное. Трясёт головой, отгоняя странное ощущение, что сейчас из-за угла выступят высокие стражники. И музыка здесь звучит - заунывная, Одинокий Пастух, что ли? Повернув за угол, Богдан видит позднюю флейтистку - немолодую даму с блок-флейтой. Играет она довольно уныло, но, завидев Богдана, почему-то переходит к теме гномов из Хоббита. Тоже мне, нашла гнома - метр восемьдесят три как-никак.

После всего этого "Чкаловская" кажется совсем домашней. "Ага, - внутренне смеется Богдан, - последний домашний приют. Слезай уже с темы, дурень, не про Толкина праздник". Богдан выбирает маршрут так, чтобы пересечь Лахтинскую улицу в районе неуместной громоздкой церкви, пройти мимо дырки, оставшейся от милого чёрта.

А дырка затянута зеленой сеткой, и из-под неё проступает намёк на лицо, руки. Словно чёрт, ехидно ухмыляясь, пробирается домой из других пространств, вот сейчас весь вылезет, оборвёт сетку, тут как тут, не ждали? Забавно, народ еще только обсуждает, кто будет платить за восстановление чёрта, не тот же бомж, на которого навесили его уничтожение, а чёрт уже сам идёт к нам. И тут Богдан чувствует, что упадочное с утра настроение стремительно улучшается. И он заходит в Вавилон, и покупает там пирожных и красных яблок, и еще кучу приятных вкусностей, и идёт к Лизе. Суп в Вавилоне не продаётся. Нет, конечно, можно купить мяса и овощей, но неловко как-то заставлять девушек варить суп глухой ночью. Ладно уж, чёрт с ним, с супом. Богдан снова смеётся: и то верно, чёрту суп на пользу пойдёт, ему силы нужны, еще только наполовину вылез.

А у Лизы дым коромыслом - шум и смех, из большой комнаты доносится голос саксофона, Маша повисает у Богдана на шее, Алёнка обхватывает его за пояс, Богдан с трудом выпутывается, вручает девушкам снедь, расшнуровывает ботинки - в комнате большой рыжий Марк валяется с саксофоном на диване, вокруг него два рыжих бандита в тельняшках перекатывают голубые шары, на столе мясо и пиво, вино и шоколад. Богдан смеётся: так вот что такое было "срочно нужно три порции рыжего".

- Ты это о чем? - не понимает Машка.

- Самайнское послание. Всегда бывает какое-то послание. Ну, вот сегодня такое. Я подумал, что три порции рыжего меня спасут, но как-то не допёр, что это просто Марик приехал в плюс к нашим двум. И поэтому спасся как-то сам, по дороге.

- Богданчик, хочешь супчику? - вкрадчиво осведомляется Лиза. - гномья баранья похлёбка. Острая, но ты же вроде любишь острое.

Ну вот, думает Богдан, вот так решишь, что спасся сам, и тут тебя всё-таки спасают. Хоть и издеваются. Нашли тоже гнома. Но и пофиг. Ради такого супа можно и гномом побыть.

Марк, то ли читая богдановы мысли, то ли просто угадав, вдруг играет ту самую злополучную песню Торина, и Богдан с трудом заставляет себя сначала проглотить суп, а потом уже смеяться.
Tags: Лиза и Маша, тексты
Subscribe

  • неэффективность

    Не пользовалась сайтом госуслуг с 14 года. Пароль забыла, конечно. И думаю теперь, что бедным американцам, которые всерьёз дуются на хакерскую…

  • некоторые красочки

    Я, кажется, всю жизнь провожу в поиске некоторых оттенков цвета. Вроде, и промышленность уже что угодно умеет синтезировать, а мне всё равно чего-то…

  • Что-то всё так несётся

    Потратила день на срочное шитьё пончо для товарища, который в этом пончо собирался сегодня выступать - а товарищ в понедельник утром почувствовал…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 10 comments

  • неэффективность

    Не пользовалась сайтом госуслуг с 14 года. Пароль забыла, конечно. И думаю теперь, что бедным американцам, которые всерьёз дуются на хакерскую…

  • некоторые красочки

    Я, кажется, всю жизнь провожу в поиске некоторых оттенков цвета. Вроде, и промышленность уже что угодно умеет синтезировать, а мне всё равно чего-то…

  • Что-то всё так несётся

    Потратила день на срочное шитьё пончо для товарища, который в этом пончо собирался сегодня выступать - а товарищ в понедельник утром почувствовал…