kattrend (kattrend) wrote,
kattrend
kattrend

Category:

Мне снится пепел (из нынешнего блица)

Текст на тему "Деревянный болван для неясных целей, размером с ворону, полосатый, милый"

Небо серое, Машу окружают тонкие ветки и наклонные стволы, переплетение кустов и деревьев, совершенно летних, в зелёных листьях. Вокруг шумят и приплясывают какие-то ребята, невнятная молодёжь в среднестатистической черно-серой одежде, в круглых шапочках - не наши люди, средние статисты. В ветвях свиристят и перелетают с ветки на ветку незнакомые желтые птицы, формой и размером как иволги, но совершенно лишенные каких бы то ни было отметин других цветов. Маша сидит на пне и рисует этих птиц, но получаются почему-то полураспустившиеся или уже отцветшие маки, круглые бархатистые зеленые коробочки и края нежных лепестков; Маша каким-то образом знает, что это и есть портрет птиц.

Потом рисунок заканчивается, и надо возвращаться - в дом? В лагерь? Информации об этом в голове нет, но зато есть направление: вон туда, налево, через кустарник. Маша поднимает глаза к небу: небо, и без того пасмурное, мрачнеет на глазах, кустарник тоже выглядит не слишком симпатичным, такой обычно растёт на топких болотах, но здесь под ним твёрдый холм, поросший черникой. Стоило свернуть в кусты, как с неба начинает падать, а потом и прямо валит стеной сероватый снег. Маша подставляет ему руку: тёплый. Не снег, пепел. Как от тысяч сгоревших книг.

Маша выдёргивается из сна в ужасе: проспала! Так и смотрела свой кошмар с телефоном-будильником в руке целый час, и уже надо хватать Алёнку и тащить ее на маршрутку в школу. Всё время на чай потрачено на пепел.

"Мне снится пепел", - вдруг сама собой цитируется в голове с детства знакомая песня "Аквариума". Надо же, даже в юности думаешь, что текст тут постольку поскольку, чтобы курёхинские клавиши оттенить, а оказывается правдивейшая правда.

Наружность сияет ярким солнцем - контраст после пасмурного сна оказался разительным. И тёмных очков с собой нет. Засунув ребёнка в маршрутку, Маша медленно идёт назад, дворами, сомневаясь в реальности всего окружающего. Это что, правда у нас такое вот небо? И вот здесь под ногами что - гранит? И вот эта пожилая дама навстречу с сияющими глазами в берете - что, реально существует? Не верю.

Еще и спина болит. Потому что нечего было спать на диване. Казалось бы, после яркого сна под ярким солнцем и реальность становится как-то достовернее, но сегодня не так: и мир вокруг какой-то чужой, и тело не своё. Маша осторожно оглядывается: вокруг совершенно пустой двор, никаких прохожих, только пара голых берёзок и три вороны. И Маша, найдя не скользкое место, несколько раз скручивается вокруг своей оси. Хоть спину вправить, если уж всё остальное не поддаётся осознанию. Вороны не обращают на ее гимнастику никакого внимания, зато Маша, развернувшись чуть ли не на сто восемьдесят градусов, краем глаза замечает за стеной помойки что-то интересное.

Всё началось, когда Алёнка в возрасте около семи лет нашла в скверике вырезанную из липы деревянную девичью голову. Потом, вместе уже, нашли на помойке недоделанного двуглавого орла. Не как на гербе, а объемного и почти такого же дурацкого, как прекрасные орлы с эклектичного дома на улице Восстания. Ну, те, что обнимают друг друга шеями. Маша тогда уже подумала, что это хорошее начало новой коллекции - но скульптура на этом закончилась. Два объекта всегда вызывают ощущение какой-то незаконченности. А тут третий, и какой удивительный!

С одной стороны, в нём всё еще угадывается бревно. С другой - из бревна явно пытались вырезать что-то вроде бобра. Хвост у существа плоский, морда грызунья, по бокам головы маленькие круглые глазки, а на цилиндрическом теле неведомый резчик грубо наметил что-то вроде полосок. Отличный зверь, и Алёнке понравится. Маша за неимением сумки суёт животное под мышку.

А напротив как раз идёт Богдан. Ужасно почему-то недовольный и невыспавшийся, с рюкзаком и бубном.

- Ни за что, - говорит он Маше, не здороваясь, а одним движением засовывая её себе под мышку, как Маша - бобра, - ни за что не буду больше играть в этом чёртовом клубе. Там плохо всё.

- Не играй, - говорит Маша. - Что же там такого плохого?

- Больно рассказывать, - жалуется Богдан, - охрип. Пошли кофе пить?

Эх, зря вышла без сумки, печально думает Маша. Пить кофе и не рисовать - где это видано. Но ничего не поделать, нельзя такого бедного Богдана одного бросать. Бывают же салфетки или бумажные тарелки.

- А пошли в пирожковую в начале Пушкарской, - предлагает Маша, - там пироги вкусные. И кофе приличный.

Богдан явно согласен на всё. На щеке, чуть повыше бороды, у него отпечаталось что-то корзинообразное. Явно он еще и спал в этом неприятном клубе. Вообще, правильнее было бы пойти к Лизе, отсюда до неё минут пятнадцать ходу, но Лиза в десять утра наверняка еще спит. Бандиты уже отлично собираются в школу сами. Кто же в здравом уме станет будить писателя, работающего по ночам.

Богдан пробует кофе, и впрямь неплохой, откусывает кусок местного фирменного пирога - с ветчиной и сыром, отличный пирог - и принимается докладывать подробности. Маша, слушая его, изнывает от желания рисовать, хоть что-нибудь, хоть на чём-нибудь. Суёт руку в карман широких штанов - и сам собой в руку прыгает несмываемый черный маркер. А на чём - есть уже под рукой: деревянный не слишком умело вырезанный бобёр. Сначала Маша обводит маркером три имеющиеся полоски. Потом добавляет другие, на лапах и хвосте. На брюхе полоски у неё начинают закручиваться спиралями. Потом место для полосок уже заканчивается, а дурные качества ночного клуба - еще нет, и Маша рисует зверю зрачки, и черный носик, и зубы. Белого, жалко, с собой нету, но и так обойдёмся. И другие глаза, раз уж больше ничего бобру не положено. И третьи.

- Вот такая фигня, - подытоживает Богдан и затыкает себе рот остатком пирога. - Неделя дурацкая выдалась. Кто это у тебя?

Маша поворачивает животное мордой к Богдану. Тот обалдело таращится на шестёрку умильных глаз - и начинает ржать. Маша непонимающе смотрит на него и разворачивает зверя к себе. И тоже смеётся. Давненько ей не удавалось нарисовать такое нелепое, забавное и обалделое существо.

- Слушай, - сквозь смех выдавливает Богдан, - ну ты ваще! Великий мастер исправлять настроение.

- Да ты просто выговорился, - пожимает плечами Маша.

- Ну уж нет! Это существо у тебя вышло классное. Лучшее буратино на свете. Мы обязаны показать его всему миру.

- Да мне работать надо, - вздыхает Маша, - выставка на носу. А тебе поспать бы. Ты там сколько спал - час? Никуда не годится.

- Два, - признаётся Богдан, - да еще и мордой на столе. Он у них плетёный. А потом охранник всех выгнал.

- Ну вот. Так что покажем миру как-нибудь потом.

***

Богдан спит на антресолях, Маша сидит на кухне с тонкой кисточкой и собственноручно составленной акварельной смесью в фарфоровой шкатулке. Смесь настолько похожа на китайскую сепию, насколько это вообще возможно. Для этого в питерскую сепию пришлось добавлять оранжевый и краплак. Всё-таки питерская слишком депрессивного тона для нормальной работы.

- Это, кстати, мозговой шаблон, - говорит Лиза, обнимающая напротив полосатого бобра, - что Питер стоит на болотах. Что такое, в сущности, болото? Бывшее озеро, стоячая вода, поросшая сфагнумом и тростником. Ну и где тут стоячая вода? Сплошная текучесть, самая полноводная река Европы. Совсем другого уровня движуха. А что берега низкие - ну так их подняли уже давно. И вся местная депрессивность основана на дурацкой телеге одного великого поэта. Который, конечно, молодец, но очень уж много наврал.

- Что-то ты совсем оживилась от соседства с этим животным, - укоризненно говорит Маша, - и телеги Пушкина тебе дурацкие, и депрессия фальшивая.

Лиза и впрямь пришла совсем не в таком боевом настроении, в котором пребывает сейчас. Почему-то и на неё внезапное февральское солнце не произвело окрыляющего впечатления, какое обычно случается с пасмурными петроградскими обитателями. Но, увидев бобра, просияла и воспряла духом. Маша уже успела прорисовать ему белым акрилом зубы и белки глаз, и бобёр стал окончательно уморительным.

В кухню входит Богдан, всклокоченный и явно не проснувшийся. Пробурчав что-то невнятное, он аккуратно вынимает из лизиных рук деревянного зверя и удаляется с ним во тьму коридора.

- Какого чёрта... - Лиза оторопело смотрит ему вслед, - отобрали зверя?

- Кто же их, шаманов, разберёт, - пожимает плечами Маша, - может, ему защитник во сне понадобился. Вот такой. - Маша приоткрывает папку, валяющуюся тут же, под столом, и достает оттуда черный лист бумаги, на котором по звёздному небу мчится верхом на синем полосатом звере человек в желтом трико. У человека на лице ужас и восторг, он явно не уверен, что это он поймал зверя, а не зверь его, но понимает, что другого шанса не будет.

- А ты-то чего грузишься? - вдруг спрашивает Лиза, внимательно рассмотрев картину. Как будто не картину рассматривала, а саму Машу.

- Да мне сон странный приснился. Мне снится пепел.

- Это же БГ. Я из стекла и ты из стекла, мне снится пепел.

- Это стрррашная правда! - строго возражает Маша, - хоть и БГ. Он иногда по делу поёт. Вот и мне пепел приснился. И весь день не по себе.

- А, - отмахивается Лиза, - мне всю жизнь не по себе. Вот ты почему этого парня на стенку не повесишь? Он же прекрасный!

- Хочешь, возьми его себе, - предлагает Маша, - всё равно никто, кроме тебя, не врубается.

- Ну да, - кивает Лиза, - вот так поймаешь кого-нибудь за хвост, а потом только и следить, чтобы не разрушить что-нибудь по дороге. Хотя всякие коллеги перехожие разрушают почём зря, а мне-то нельзя. Я-то знаю, что делаю. Спасибо, кстати.

- Эээ... Ты о чем? - Маша поднимает глаза от своего планшета.

- Да я про силу слова. Ну смотри: Платон написал про Атлантиду - и теперь она для всех как бы есть. Ситчин написал про аннунаков, и мы к ним уже как-то привыкли, хотя никто же не может проверить, что он там с шумерского напереводил. Пушкин написал про пустынные волны и болота, и теперь все так это себе и представляют. Хотя какие нафиг болота, тут город был и сорок деревень. Ну вот и я. Не могу же я безответственные апокалипсисы устраивать, когда точно знаю, что, как напишу, так и будет.

- Мания величия, - смеётся Маша. - Надо сказать Богдану, чтобы полечил, когда проснётся.

- Я манией не страдаю, - возражает Лиза, - я ею наслаждаюсь. О чем бишь я?

- Про силу слова, - напоминает Маша, - ну так я тебе скажу, что с картинками то же самое. Вот у меня, например, полосатые бобры весь город заполонили. И что теперь делать? Такая ответственность, что нарисую, то и будет. А я бобров туда напустила.

Лиза смотрит на почти готовый рисунок. Действительно, все улицы-лестницы нарисованного машиного города полны мелких полосатых зверей.

- Какие всё-таки славные зайцы, - говорит наконец Лиза, - и совсем не вредные. И пафос всей этой скальной архитектуры здорово снижают до нормального жизненного уровня.

- Ну ладно тогда, - вздыхает Маша. - а то я ужасно беспокоюсь. Пепел был такой бумажный. Как от книг и таких вот картинок. Весь день теперь мне кажется, что, если я сделаю что-то не то, всё сгорит нафиг. А не делать нельзя, у меня и так времени до весны жук накакал.

- Это тебя бы Богданом полечить, - заботливо качает головой Лиза, - вот уж где мания величия.

- Мне можно! - восклицает Маша, - у меня выставка на носу.

***

Богдан спит - и едет по поросшему мелколесьем холму на полосатом звере. В руках у него бубен, но бубен как-то не звучит. И небо над ним пасмурное, зимнее. С неба падает тёплый серый снег или пепел, и холм вокруг серый, а деревья чёрно-белые - жидкие берёзки. Богдан пытается подтянуть бубен сзади, но почему-то это не срабатывает, мембрана даже сильнее провисает, и уже похожа скорее на уходящую в бесконечность кожаную воронку. Зверь под Богданом останавливается перед пнём и начинает его грызть. Богдан пинает его цилиндрические бока пятками - но зверь так увлёкся пнём, что не обращает никакого внимания, грызёт, а Богдан вдруг понимает, что, когда работа будет закончена, на этом пне можно будет сыграть. Потому что это глюкофон. Хотел же сделать глюкофон, но не у Маши же дома пилить болгаркой, и уж точно не у мамы, отдал баллон Лосю, у него гараж есть - а руки так и не дошли. А вот полосатый бобёр сейчас выгрызет ему желтый деревянный глюкофон, тут-то и поиграем. Богдан слезает с бобра, откуда-то в руках появляются палочки с шариками на концах, бобёр отходит от пня, смотрит на своего всадника шестью умильными глазками, Богдан вскидывает палочки и начинает стучать.

Звук у пня-глюкофона звонкий и деревянный - но одновременно глубокий и металлический, как будто капли стучат по высохшей земле, и резонирует само железное земное ядро. И начинается дождь. Сначала отдельные капли, потом сплошной поток с неба, и всё-всё - холм, богданов инструмент, палочки, берёзки - начинает порастать зелёными листочками. За бровкой холма обнаруживается Лось, он играет на склоне холма, как на клавишах. Рядом, привалившись к круглому боку бобра, сидит Маша и жужжит варганом. В лужице на поляне скачут дети, извлекают из пузырящейся воды связки цветных платков, зайцев и птиц. Черная туча истончается, превращается в лицо Лизы, говорящее "как скажешь, так и будет", и исчезает. Отличный сейшн.

***

- А знаешь, - говорит Маша, - меня чего-то попустило. Вот сделала дождь - и полегчало.

- А? - Лиза поднимает голову от ноутбука. - Дождь? И у тебя дождь?

- Я так уже делала, - продолжает Маша, не замечая, что Лиза еще не до конца выбралась из того, что писала, - когда я рисовала диплом, мне очень хотелось какую-нибудь погоду, что-нибудь другое, и было как-то неловко, и казалось, что всё не так. И тут Виктор Палыч говорит: а почему у тебя везде свет такой одинаковый? Может же у тебя быть, например, дождь? Я так обрадовалась. И что мне такого хорошего руководителя дали. И что можно. Правда, этот лист декан Леднев всё равно не взял. Но зато я теперь в его голову кисточку макаю, - мстительно добавляет Маша и поворачивает к Лизе лицом свою кружку, глиняного Нептуна в короне. Если так выглядел машин декан, то ее можно понять. Совершенно ледяные глаза. - Вот и сейчас. Нарисовала дождь - и так хорошо стало.

- А я написала дождь, - смеётся Лиза, - похоже, мы по весне соскучились. И вообще рыбак от рыбака недалеко падает.

"А я сыграл дождь" - думает Богдан, обнимая деревянного бобра, но не просыпается.
Tags: Лиза и Маша, тексты
Subscribe

  • (no subject)

    Обещала показать шляпное безумие, вот оно. Позировать любезно согласился манекен Глеб Филиппыч. Шляпа волшебника: довольно плотная, размер от 56…

  • подарите город

    Оказались свободны к 8 марта два городка. Красный - падук и сердолик (колесико крутится), половинчатый - палисандр и гранат. Каждый продаётся в…

  • Еще осьминожка

    Сделала повтор ожерелья с осьминогом. Падук, кораллы, обсидиановые бусины, латунная проволока. 2000 р.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments